НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ

© 2004 г. А. Ю. Стефанов

ПРАВО И СВОБОДА (НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ФИЛОСОФИИ ПРАВА)

Для глубокого понимания правовых явлений, дальнейшего развития общей теории права недостаточно только эмпирических данных, которые можно получить, изучая законодательство и юридическую практику. В соответствии с законами формальной логики, из частных посылок невозможно сделать общего вывода. Поэтому любая фундаментальная наука, в том числе и юридическая, нуждается в наличии философских оснований. Как следствие, юридической науке всегда присуща идеологическая функция. Между тем деидеологизация науки, произошедшая за последнее десятилетие и имеющая неоднозначную оценку, повлекла за собой и то, что в настоящее время философскому обоснованию правовых явлений все еще не придается должного значения. Очевидно, что юридическая наука нуждается в «философской поддержке», а некоторые ее вопросы просто не могут быть раскрыты без философии (такие как, например, вопросы о понятии и сущности права). Указанные обстоятельства в совокупности с рядом других причин обусловили появление или, точнее, возрождение в нашей стране такого направления научного знания как философия права. Как справедливо отмечается в научной литературе, именно «в недрах философии были сформулированы первые системные знания о государстве и праве, основных компонентах и формах существования. Первые философии права получили жизнь в рамках определенных философских систем как их необходимая часть системного видения природного бытия и общества»1.

Поэтому введение в учебные планы российских вузов курса «Философии права» является не только модой нашего времени, но и определенной необходимостью, а также исторической традицией высшего юридического образования. В досоветский период философия права преподавалась в российских вузах и получила развитие в работах таких известных российских юристов как Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, И.

А. Ильин, Е. Н. Трубецкой, которые основывались в своих работах на идеях более ранних отечественных и зарубежных мыслителей. Некоторая историческая преемственность в изучении философии права существует и в Иркутском государственном университете. Один тех, кто стоял у истоков высшего образования в Иркутске, приват-доцент Петроградского университета

1 Сырых В. М. Логические основания общей теории права: В 2х т. М., 2000. Т.1: Элементный состав. С. 164.

Эдуард Эдуардович Понтович, занимавшийся подбором первого состава преподавателей для юридического факультета ИГУ2, был автором двухтомной «Философии права». Хотя сам он не преподавал в Иркутском университете, в фондах научной библиотеки сохранилось издание его «Философии права», датированное 1920 г., что говорит об интересе к философско-правовой проблематике уже на раннем этапе существования нашего университета.

Безусловно, философия права является непростым предметом для понимания и изучения. Писать курсовую или дипломную работу по философии права и пробовать разобраться в ее проблемах — это, наверное, не самый походящий вариант именно для студента-юриста. Это связано не только с абстрактностью проблематики, опосредованностью от практических задач, но и с тем, что сам предмет и статус философии права как направления научного знания еще не определен. Как отмечается в литературе, «в силу ряда обстоятельств специфика философско-правовой проблематики оспаривалась и до сих пор оспаривается, так как считается, что она либо одна из областей социальной философии, либо раздел теории государства и права»3. Поэтому в настоящее время спор о статусе философии права как науки приводит исследователей «от прямого отрицания философии права как научной дисциплины и теории (В. М. Сырых) к «самостоятельной юридической дисциплине общенаучного статуса и значения» (В. С. Нерсе-сянц) и, наконец, к «особой самодостаточной научной дисциплине, охватывающей как философию (по своим основам), так и правоведение (по своему основному содержанию)» (С. С. Алексеев)»4. Не касаясь отдельно этого спора, необходимо отметить, что изучение философско-правового наследия (в первую очередь — отечественного), правильное использование философских категорий в правовых исследованиях может помочь разобраться в некоторых вопросах теории права. В настоящей статье автор попытается продемонстрировать это посредством рассмотрения некоторых вопросов взаимодейст-

2 Гольдфарб С., Щербаков Н. Иркутский государственный университет. Хроника событий: 1918-1998. Иркутск, 1998. С. 10.

3 Черненко А. К. Философия права. 2-е изд. Новосибирск, 1998. С. 5.

4 Закомлистов А. Ф. Юридическая философия. СПб., 2003.

С. 520.

вия права с таким многогранным явлением как свобода.

Если опять же следовать законам формальной логики, то понятие права можно попытаться объяснить через род (родовое понятие) и видовое отличие. Как отмечает С. Н. Егоров, на определенном этапе философско-правовых исследований всегда требовалось «соотнесение права как видового понятия с чем-то еще более фундаментальным — понятием родовым. Многие исследователи пытались в качестве такого родового понятия приспособить разное: волю, правило, интерес, порядок и т. п. Однако, ни одно из них не могло выдержать обрушивавшейся на него нагрузки, стать тем стержнем, на котором можно было бы собрать воедино все основы, создать теорию права» 5 Таким понятием, как пишет С. Н. Егоров, стало понятие свободы. Понимание права связывается с пониманием свободы, наверное, уже не одно столетие. Следует отметить, что если право является объектом изучения преимущественно юридической науки, и пониманию права в юриспруденции посвящено множество исследований, то изучением свободы в различной ее интерпретации наряду с юристами занимаются и представители многих наук. Как отмечает В. С. Нерсесянц, «свобода, при всей кажущейся ее простоте, — предмет сложный и для понимания и тем более для практического воплощения в формах, нормах, институтах, процедурах и отношениях общественной жизни»6. Указанное обстоятельство предопределяет и возникновение различных вопросов взаимодействия свободы с таким сложным явлением как право.

Прежде всего, необходимо учитывать, что наряду с широким, философским пониманием свободы существует специально-юридическое понимание свободы, имеющие отражение в позитивном праве. Различные понимания свободы не следует смешивать между собой, ведь путаница в них связана изначально с особенностями русского языка. В английском языке, например, существует смысловое различие между терминами «liberty» и «freedom», которые имеют одинаковый русский перевод. Между тем в юридической науке уже давно принято говорить о широком и узком понятиях государства, понятиях права естественного и позитивного, о других юридических явлениях в широком и узком, том или ином смысле. При определении свободы необходимо придерживаться той же логики. Нет единого понятия свободы, едино только обозначение (термин), подразумевающий самые различные явления.

Философия права опирается не на специально-юридическое, а именно философское понимание свободы. Следовательно, чтобы отграничить философское понимание свободы, необходимо определить, как используется понятие «свобода» в праве. Первоначально термин свобода использовался в позитивном праве для описания правового положения личности. «Гай в

5 Егоров С. Н. Аксиоматические основы теории права. СПб.,

2001. С. 8-9.

6 Нерсесянц В. С. Философия права: Учебник. М., 2001. С. 23.

1-й книге «Институций». Основное деление, относящееся к праву лиц, заключается в том, что все люди суть или свободные, или рабы»7. Действительно, первоначальное и наиболее знакомое понятие свободы — это понятие физической свободы. Именно о ней идет речь и в ст. 22 Конституции РФ: «Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность». То же касается, например, наказания в виде «лишения свободы» в современном уголовном законодательстве.

Постепенно понятие свободы приобрело еще одно значение и стало употребляться как синоним субъективного права. В современном «Большом юридическом словаре» эти понятия используются как практически идентичные: «Свобода — закрепленная в конституции или ином законодательном акте возможность определенного поведения человека… Категория «С.» близка к понятию «право» в субъективном смысле»8. Полагаю, такое определение свободы не дает полного представления о ней даже в специально-юридическом понимании и явно недостаточно для философско-правовых исследований. Кроме того, возникает вопрос, зачем именовать субъективные права еще и «свободами»? Как справедливо отмечается в литературе, «юридическое различие между правом (субъективным) и свободой провести довольно трудно. Из общей теории права нам известно, что субъективное право есть мера возможного поведения лица. Думается, что данное определение подходит и к свободе. Все же в большинстве случаев, когда речь идет о субъективном праве, предполагается наличие более или менее определенного субъекта, на котором лежит соответствующая этому праву обязанность… Когда же говорится о свободе, имеется в виду запрещение эту свободу отрицать или ограничивать, обращенное к неопределенному кругу субъектов, обязанных уважать данную свободу, то есть практически к любому возможному нарушителю свободы. Изложенное различие между правом и свободой достаточно условно, оно применимо не во всех случаях»9.

Между тем «в международных актах и национальном законодательстве утвердилась формула «права и свободы человека». Юридически обе правовые дефиниции равноценны и взаимозаменяемы… Категория «свобода» используется для определения прав человека и гражданина в области духовной, творческой деятельности и личной неприкосновенности. Посредством категории свободы сформулированы ст. 27-30, 34, 37, 44 Конституции РФ, провозгласившие свободу передвижения, свободу совести, мысли и слова, свободное использование способностей и имущества, свободу труда и участия в культурной жизни общества. В формулировках остальных прав человека и гражданина используется понятие «право». Такой способ форму-

7 Дигесты Юстиниана/ Под ред. Л. Л. Кофанова. М., 2002. Т. I: Книги 1-1У. С.117.

8 Большой юридический словарь/ Под ред. А. Я. Сухарева,

В. Е. Крутских. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 543.

9 Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник/ Под ред. Б. А. Страшуна: В 4-х т. 3-е изд. М., 2000.

Т. 1-2: Часть общая. С. 122-123.

лирования прав человека и гражданина соответствует Всеобщей декларации прав человека. Аналогично сформулированы пакты о правах человека и гражданина»10. Из этого делается предположение, что свободами именовали первые сформировавшиеся юридические ценности, что также не бесспорно.

Кроме того, термин «свобода» используется в позитивном праве для формулирования принципов права, которые в свою очередь подразумевают признание определенных субъективных прав. Например, принцип «свободы договора» в российском гражданском праве. «Свобода договоров вместе с равенством участников гражданских отношений и рядом иных принципов относится ст. 1 ГК к числу основных начал гражданского законодательства»11. Свобода как принцип находит выражение и в международном праве, например, в закреплении свободы открытого моря (статья 87 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.).

Как видим, термин «свобода» довольно широко используется в позитивном праве, то есть в специально-юридическом значении. Перейдем теперь к более широкому, философскому пониманию свободы и попробуем установить его связь с правом, опираясь на идеи отечественных представителей философско-правовой мысли. Как можно убедиться, и философское понимание свободы неоднозначно. Это объясняется тем, что в науке и в жизни понятие «свободы» употребляется очень широко: применительно ко многим явлениям и процессам действительности. «Мы говорим о свободном падении тел, свободе электрона. Однако, несмотря на все это понятие свободы является сугубо человеческим понятием в том смысле, что оно применяется для характеристики определенных действий только человека. В прямом смысле слова свобода присуща только человеку»12. Как отмечает А. К. Черненко, «среди многих других существенных характеристик природы человека свобода занимает ключевое место. Свобода как способность и возможность человека действовать в соответствии со своими потребностями, интересами и целями, является, по справедливому замечанию Сартра, не свойством, а субстанцией человека. Все это говорит за то, что она имеет фундаментальное значение в определении человека как мыслящего и самостоятельно действующего субъекта, обладающего возможностью выбора в соответствии со своей волей. В силу этого определение права через свободу и посредством ее есть оптимальный путь познания права. Как свобода для человека составляет субстанцию, так и для права она есть его субстанция и общее начало»13. Итак свобода

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

— это неотъемлемая черта человеческого бытия, психологии человека.

10 Комментарий к Конституции РФ/ Под ред. Л. А. Окунькова, М. Я. Булошникова, Б. С. Крылова и др. М., 2002. С. 131.

11 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. М.,

2002. Книга первая: Общие положения. С. 153.

12 Никонов К. М. Свобода и её содержание// Свобода и её содержание. Волгоград, 1972. С. 4.

13 Черненко А. К. Философия права. 2-е изд. Новосибирск,

1998. С. 46-47.

Кроме того, свобода понимается нами не только как специфически человеческое, но и как социальное явление. Философский парадокс свободы заключается в том, что свобода может быть осознана человеком только в системе социальных связей: «Свобода есть ценность лишь в отношениях между людьми: для Робинзона Крузо, сидящего на пустынном острове., она лишена всякого смысла. На своем острове Робинзон Крузо испытывает «ущемления», «власть» его ограничена, как ограничен круг имеющихся у него альтернатив, однако в том смысле, в котором она берется в нашем рассмотрении, проблема свободы перед ним не стоит. Точно также в применении к обществу принцип свободы ничего не говорит о том, как именно индивид должен пользоваться предоставленной ему свободой . «По-настоящему» важные этические проблемы — это те, что стоят перед индивидом в свободном обществе: что делать ему со своей свободой?»14 Допустимая реализация свободы человека в обществе — это один из ключевых вопросов ее философско-правового осмысления.

Таким образом, свобода в философском понимании предстает в двояком виде. С одной стороны, как явление психологического порядка, с другой стороны, как общественное явление. В последнем случае она проявляется в том или ином поведении человека и получает оценку со стороны других людей. Поэтому свобода в философском понимании выступает в двух основных смыслах: как внутренняя свобода и как свобода внешняя.

В центре внимания философов с древних времен оказался вопрос о так называемой свободе воли (то есть внутренней свободе человека), «который при объективной логической постановке сводится к общему вопросу об истинном отношении между индивидуальным существом и универсальным, или о степени и способе зависимости частичного бытия от всецелого»15. Надо отметить, что юристы пытались абстрагироваться от вопроса о внутренней свободе. Так, например, Е. Н. Трубецкой в своих «Лекциях по энциклопедии права» пишет: «Мы не станем здесь вдаваться в сложный метафизически вопрос о свободе человеческой воли, т. е. об отношении человеческой воли к властвующей в мире необходимости». Для целей юридического исследования, по мнению Е. Н. Трубецкого, достаточно установить, что право предполагает свободу в двояком смысле: во-первых, как способность нашей воли сознательно избирать то или другое поведение (свобода внутренняя) и, во-вторых, как возможность действовать вовне, преследовать и осуществлять какие-либо цели в мире внешнем (свобода внешняя). Один из современных исследователей, обосновывая свою концепцию, утверждает: «Без ответа на этот вопрос — обладает ли человек свободой воли — не

14 Фридман М. Взаимосвязь между экономической и политической свободами// Фридман и Хайек о свободе. Минск, 1990.

С. 13.

может быть построена теория права. Более того, она не может быть построена без положительного ответа на этот вопрос. В самом деле, цель любой правовой системы заключается в ограничении произвола в поведении людей. Но всякое такое ограничение обращено всегда к сознанию человека, к его сознательной воле. Однако если причина поступков человека лежит не в нем самом, если у него нет свободы воли, если каждый его поступок кем-то (чем-то) предопределен, тогда никакие требования, обращенные к человеку, к его сознанию, к его разуму, не могут влиять на его поведение и, следовательно, любая правовая система становится бессмысленной. И тот, кто взялся за какую-либо деятельность в области права и не хочет заранее признать эту деятельность бессмысленной, просто обязан признать наличие у человека свободы воли»16.

Возникает закономерный вопрос, зачем же юристам нужно разбираться с философским пониманием свободы? Представляется, что изучение вопросов взаимодействия права и свободы в философском смысле позволяет сделать довольно интересные выводы, имеющие и теоретическую, и практическую значимость. Прежде всего, изложенное выше философское понимание свободы позволяет довольно четко разграничивать такие категории как право и мораль.

Право (естественное или позитивное) обращено к внешней свободе человека, а не к внутренней как мораль (нравственность). Эту закономерность исследовал Б. Н. Чичерин, указывавший, что право и нравственность определяют две разные области человеческой свободы: «первое касается исключительно внешних действий, вторая дает закон внутренним побуждениям. Ясно также, что право не есть только низшая ступень нравственности, как утверждают морализующие юристы и философы, а самостоятельное начало, имеющее свои собственные корни в духовной природе человека. Общество может составляться для чисто практических целей помимо всяких нравственных требований; но так как оно состоит из свободных лиц, действующих на общем поприще, то свобода одних неизбежно приходит в столкновение со свободой других. Отсюда необходимость общих норм, определяющих, что принадлежит одному и что другому, и что каждый может делать, не посягая на чужую свободу. Это требование вытекает из природы человека, как разумно-свободного существа, находящегося в отношении к другим себе подобным»17. В приведенном высказывании уже присутствует и исследуемая современными юристами идея о самостоятельной ценности права.

Итак, внутренняя свобода составляет область нравственности. Правом же определяются не внутренние побуждения, а внешние действия. Но так как внешние действия зависят от внутренних побуждений, то право не может не учитывать внутренней свободы индивида. В любом

16 Егоров С. Н. Аксиоматические основы теории права. СПб., 2001. С. 39-40.

17 Чичерин Б. Н. Философия права// В. С. Нерсесянц. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 1999. С. 2б3.

случае, пока лицо действует в пределах предоставленной ему законом внешней свободы, праву нет дела до его помыслов, «но как скоро оно переступает эти границы и нарушает закон, так является необходимость определить его вину, а это невозможно сделать, не проникнув в область внутренней свободы. Тут рождаются понятия о вменяемости, о большей или меньшей преступности действия, зависящей от степени извращения воли, об извиняющих обстоятельствах. Все это составляет задачу права уголовного.»18.

Философское понимание свободы имеет значение также и в вопросе различения права естественного и позитивного. Как мы убедились, и естественное, и позитивное право направлены на определение внешней свободы человека. Соответственно, понятие и сущность позитивного и естественного права выражаются через различные проявления внешней свободы человека. «Право естественное — это право в так называемом общесоциальном смысле. Это социально оправданная возможность, свобода определенного поведения людей. Люди, вступая в различные отношения друг с другом (общественные отношения), имеют возможность совершать те или иные действия, возможность вести себя определенным образом в той или иной ситуации. Позитивное право — это право в юридическом смысле. Это установленные или санкционированные (разрешенные утвержденные) государством правила (нормы) поведения людей» 9 Следовательно, позитивное и естественное право различаются в том, чему корреспондирует внешняя свобода индивида: обществу или существующему в данном обществе государству. Сущность естественного права составляет общественно оправданная, сущность позитивного -государственно оправданная внешняя свобода. Отмечается, однако, что свобода выражает сущность только естественного права и позитивного права в субъективном смысле, а сущностью объективного права является воля государства в силу того, что государство определяет не только права, но и обязанности, а также может закреплять в своих нормах и произвол20. Хотелось бы отметить, что хотя объективное право и накладывает определенные обязанности, но эти обязанности необходимы для реализации свободы управомоченных лиц: в демократическом государстве — прежде всего, равной свободы максимально широкого круга лиц (народа), в антидемократическом — свободы отдельных лиц (классов или групп). Поэтому, вероятно, свобода выражает сущность позитивного права как в субъективном, так и в объективном его смысле. В качестве гипотезы высказывается мнение, что зависимость права и внешней свободы может быть выражена следующим образом: там, где право определяет внешнюю свободу, определяет ее меру — имеет место позитивное право, там же, где напротив внешняя свобода предопреде-

18 Чичерин Б. Н. Собственность и государство/ Антология мировой правовой мысли: В 5-ти т. М., 1999. Т.У. С. 63.

19 Пьянов Н. А. Происхождение государства и права// Сибирский юридический вестник. 2001. № 1. С. 2.

20 Пьянов Н. А. Понятие, сущность и назначение права// Си-

бирский юридический вестник. 2000. № 1. С. 8-9.

ляет существование права — говорится о праве естественном.

Через философское понимание свободы проводится также и разграничение права частного и публичного, а также соответствующих им основных методов правового регулирования (диспозитивного и императивного). Как отмечает Б. Н. Чичерин, «полным выражением юридических начал, без всякой посторонней примеси, является право частное, или гражданское. Здесь человек представляется как свободное, самостоятельное лицо, которому присваивается известная область материальных отношений, и которое состоит в определенных юридических отношениях к другим, таковым же лицам. По самой природе этих отношений в этой сфере господствует индивидуализм; здесь находится главный центр человеческой свободы. Из взаимодействия свободных воль возникает целый мир бесконечно переплетающихся отношений, в определении которых выражается вся тонкость юридического ума. В этом деле … римские юристы были величайшие мастера, вследствие чего римское право сделалось как нормою для гражданского права всех новых народов»21. Философия, утверждая в праве выражение свободы, не может не признавать, что истинный источник свободы лежит в отдельном лице, в его внутреннем самоопределении, а не в таком безличном явлении как государство. «Поэтому и она не может допустить, чтобы частное право поглощалось публичным. И с метафизической точки зрения истинная область свободы есть частное право; публичное же право воздвигается над ним как высшая область, но не с тем, чтобы его уничтожить, а напротив, с тем, чтобы охранять его от нарушения»22.

Идеи Чичерина находят свое продолжение и в работах современных правоведов. Так, С. С. Алексеев отмечает, что именно частное право «выражает основные процессы, связанные со становлением системы субъективных прав, открывающих гарантированный простор для собственной активной деятельности людей, их творчества, инициативы, дерзаний. И отсюда именно частное право оказалось тем звеном в сложной «материи права”, которое, возникнув в эпоху древнего мира, уже в современной истории, начиная с эпохи Просвещения, Великой французской революции, и все более именно в наше время раскрывает глубокую природу права. Частное право предстает в виде отработанных юридических форм, в рамках которых реализуется свобода человека быть «самому себе господином», экономическая свобода, самостоятельность и равенство людей, … и которые могут юридически обеспечивать статус свободных субъектов., ограждать их от вмешательства государства, от его произвола»23.

В. С. Нерсесянц переносит свои рассуждения на наиболее важный институт частного права

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

— право собственности и делает вывод, что «ис-

21 Чичерин Б. Н. Собственность и государство// Антология мировой правовой мысли: В 5-ти т. М., 1999. Т.У. С. 63-64.

22 Там же. С. 64-65.

23 Алексеев С. С. Частное право: Научно-публицистический очерк. М., 1999. С. 32.

торический прогресс свободы и права свидетельствуют о том, что формирование и развитие свободной, независимой, правовой личности необходимым образом связаны с признанием человека субъектом отношений собственности. Где полностью отрицается право индивидуальной собственности на средства производства, там не только нет, но и в принципе невозможны свобода и право. В логике таких взаимосвязей собственности, свободы и права коренятся глубинные причины несовместимости социализма (всеобщий запрет частной собственности, ее обобществление и т.д.) с правом и свободой»24.

Необходимо отметить, что, по мнению Чичерина, публичное право никоим образом не противоречит свободе человека. Как и частное право

— это сфера внешней свободы человека, но определяющим началом здесь является не воля отдельного лица, а польза целого, которой подчиняются интересы индивидов. «Но это целое само представляется юридическим лицом, облеченным правами. Следовательно, и оно рассматривается как свободное существо, имеющее волю. Однако это возведение его на ступень юридического лица и присвоение ему прав возможно только с помощью юридической фикции, ибо в действительности одни физические лица обладают волею. Поэтому юридическое лицо всегда нуждается в представителях: предполагаемая его воля представляется волею тех или других физических лиц. Отсюда ясно, что с точки зрения чистого реализма, права могут быть приписаны только отдельным лицам, а никак не целому союзу. Можно сколько угодно рассматривать общество как организм., невозможно реально приписать этому организму волю, которой он не имеет, и облечь его правами, которыми он не в состоянии пользоваться. Не поможет и признание решающего голоса за большинством; этот решающий голос принадлежит большинству, единственно как представителю целого. В качестве простого большинства оно имеет совершенно такое же право, как и меньшинство, именно, право требовать, чтобы его свобода не нарушалась.»25. В этом контексте довольно интересным представляется, например, решение вопроса о признании индивида субъектом международного права. Если следовать концепции Чичерина, носителем прав могут быть только физические лица, которые безусловно должны быть признаны и субъектами международного права, которое также является выражением свободы. Между тем в международном праве основным субъектом всегда выступало государство, а международная правосубъектность индивида всегда представлялась юристам оспоримой26.

Вот только некоторые вопросы, стоящие за осмыслением взаимодействия права и свободы. Как видим, философско-правовые идеи могут послужить основой для разработки как вопросов общей теории права, так и актуальных теоретических вопросов отдельных юридических наук.

24 Нерсесянц В. С. Философия права: Учебник. М., 2001. С. 28.

25 Чичерин Б. Н. Собственность и государство// Антология мировой правовой мысли: В б-ти т. М., 1999. TV. С. 64.

26 Международное публичное право: Учебник/ Под ред.

К. А. Бекяшева. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С. 114-115.

Это вполне закономерно, так как если философия права претендует на всеобщность в объяснении правовых явлений, на создание философского каркаса юридической науки, то научных проблем, составляющих для нее исключение, быть не должно. Конечно же, многие высказанные в настоящей статье автором и приведенные им мнения имеют дискуссионный характер и не претендуют на безусловную истинность, что не меняет принципиальной значимости философско-

правовой проблематики для дальнейшего развития юридической науки. □ □ □ □ □

Само понятие «права» имеет разные, противоречащие друг другу определения в разных юридических системах и философиях права. Самое интутутивно понятное определение права в легизме: право и закон это одно и тоже, закон — это и есть право. Но даже здесь не все так просто. Давайте немного пробежимся по существующим правовым теориям, чтобы вы поняли глубину проблемы.

Концепции права

Классический легистский позитивизм

Концепция была разработана в конце XIX века, ее создатели — Дж.Ос­тин, в Гер­ма­нии — К.Бер­гбом, К.Гербер и П.Ла­банд, в Рос­сии — Г.Ф.Шер­ше­не­вич и др.

Как было сказано выше, в классическом легизме понятия права и закона тождественны. Правовые нормы объясняются как продукт приказной деятельности государства, которому приписывается исключительная возможность творить право. Таким образом, государственная власть, понимаемая как социальная структура, обладающая монополией на насилие и непреодолимой способностью навязывать исполнение своих норм, в классическом легизме является единственным источником права.

Марксистская концепция права

Это разновидность легизма, которая была в СССР, и любое открытое отступление от нее преследовалось как преступление (это та причина, по которой легисткий подход к праву так широко распространен на постсоветском пространстве).

Отличием от классического легизма здесь является только признание роли общественных производственных отношений как той вещи, которая детерминирует структуру права в обществе, а само право считается не просто выражением приказов государства, а закрепленным в законах выражением воли господствующего класса.

Легистский неопозитивизм

Эта концепция появилась в первой половине ХХ века, а ее основоположниками являются живший долгое время в США австриец Г.Кель­зен и анг­ли­ча­нин Х.Л.А.Харт.

Легистсктй неопозитивизм, пытается объяснить право, не прибегая к силову понятию государства, при этом полностью оставаясь в рамках парадигмы право = закон. Государство здесь переопределяется как «действующий правопорядок», в том смысле, что право — это взаимоподчиненная иерархическая система из норм и санкций за неисполнение этих норм, и только в том случае, если та или иная прававая структура выполняется на практике, она приводит к появлению государства.

Т.е. по сути концепцию Кельзена и Харта можно читать так: первична юридическая система, которая кем-то создается и реализуется, и только при удачной реализации получается государство, поэтому государство — это всегда правовая система, т.к. из неправовых систем государства не получаются.

Также в этой концепции можно вывести понятие неправовой нормы или закона, как противоречащей вышестоящим нормам или законан — и, в конце концов, Конституции и международному праву, т.к. упор делается именно на иерархической взаимоподчиненности, как объяснении источника права.

Позитивистская социологическая концепция права

Эта концепция появилась на рубеже ХIX и XX веков и наиболее распространена в США, Англии и других странах общего права.

Социологическая интерпретация отличается от легистской тем, что право в ней — это не сами нормативные акты и законы, а конкретные решения судебных дел, правовых споров и других ситуаций столкновения интересов. «Действительным» или «живым» правом здесь называются права и обязанности каждого участника процесса, установленные судом в ходе разбирательства.

Во всех странах общего права суды имеют возможность принимать решения ad hoc (исходя из об­стоя­тельств дан­ного дела), вырабатывая в процессе право­судия но­вые нормы. Например, суд может применить некий преце­дент как подходящий для данного дела, но мо­жет и не приме­нить его, устано­вив, что прецедент для этого дела не под­хо­дит. Если суд не най­дет подходящих пре­цедентов, то он при­мет ре­шение ad hoc, и если это — автори­тет­ный суд, то реше­ние станет прецедентом, обязательным для других судов. Также следует понимать, что более или менее слож­ному делу мо­гут быть ре­левантны несколько прецедентов, каждый из кото­рых можно считать применимым или неприме­нимым, а су­дья должен выбрать лишь один из них.

Американский правовой реализм

Американская судебная система в меньше степени, чем Английская, связана существующими прецедентами. В противовес ортодоксальной анг­лий­ской док­трине, ко­торая подчеркивает невозможность для судьи при рас­смотре­нии дела давать новое толкование имею­ще­гося преце­дента, американ­ская доктрина делает акцент на творче­ской мис­сии правосу­дия. С этой точки зрения «реальное право» — это продукт творческой деятельности судов, а письменные законы являются просто литературными соченениями или «мертвым» правом, на которое следует опираться, но которое может быть весьма далеким от реальной жизни.

Морально-этическая интерпретация права

Эта концепция, в отличии от позитивистских, пытается объяснить, какие нормы и законы следует считать неправовыми, т.е. постулирует различие между правом и законом.

Понятие справедливости в этой концепции выносится из юридической плоскости в плоскость морали, поэтому становится возможным утверждать, что несправедливый закон не может являться правом. Справедливость, еще не возведенная в статус закона, однако, также не является правом. Таким образом, правом является только справедливый закон, который создается законодателем (или судом) путем достижения компромисса между разными представлениями о справедливости участников процесса или затрагиваемых законом групп населения.

Либертарно-юридическая концепция права

Это часть либеральной правовой философии, восходящей к мыслителям Нового Времени, таким как Дж. Локк или А.Смит. Либертарно-юридическая теория права была разроботана в XX веке В.С.Нер­се­сян­цем, а потом после развала СССР развита В.А.Четверниным.

Право в этой концепции — это общеобязательные нор­мы, вы­ра­жаю­щие и обес­пе­чи­ваю­щие рав­ную сво­бо­ду ин­ди­ви­дов в обществе и го­су­дар­ст­ве. Отличительной особенностью правовых норм является установка на формальное равенство фактически неравных субъектов отношений, обеспечивающее им равные возможности, вне зависимости от их моральных или этических установок, религиозной принадлежности, имещественного положения или статуса.

Таким образом, неправовыми в этой концепции автоматически становятся те законы или судебные решения, которые нарушают этот принцип равенства, например, законы о защите чьих-то религиозных чувств, судебные решения в пользу госкорпораций или государств на основе их социальной значимости или разное нормативное отношение к разным имущественным группам (не важно, в пользу бедных или в пользу богатых).

Естественное право

Как можно видеть, существует довольно большое число интерпретаций того, чем же является право, и его отличий от законов. Сегодня этот плюрализм мнений не только признается, но и считается важной частью правовой философии и юридической науки, обеспечивая возможность разностороннего развития и конкуренции разных нормотворческих систем.

Естественное право является не еще одной концепцией, а скорее еще одним направлением мысли, которое так или иначе возникает внутри всех перечисленных правовых концепций, утверждая существование неких неподверженных релятивизму норм.

Еще сильнее усугубляет ситуацию двойственность или даже тройственность понимания самой концепции естественного права. Под Естественным Правом понимают сразу несколько разных вещей:

1) Высшие нормы и принципы, стоящие над законом, содержанию которых приписывается абсолютная или относительная значимость;

2) Не поддающиеся формулированию в качестве абстрактных генерализированных норм конкретные содержательные критерии справедливости социально значимых актов, которые должны «излекаться» из текста законов в ходе принятия того или иного судебного решения;

3) Предполагаемое априорно необходимым формальное начало справедливости — источник «правильного» содержания законодательных и судебно-административных решений, без которого невозможно существование правовых общественных отношений.

В этом посте я просил привести ваше определение или понимание концепции Естественных Прав, давайте попробуем взглянуть на них еще раз.

В этом определении меня смущает смешение этической и научной предпосылок: нечто выводится с помощью «фактов и логики», но для априорно заданной цели «минимум разногласий, противоречий и принуждения» (особенно это касается последнего). Весь смысл непредвзятого исследования теряется, если вы заранее знаете, что хотите получить. Такде теряется «объективность» естественных прав — вы же их конструировать здесь предлагаете, а не открывать.

Но мне нравится указание на поиск экстремума — Естественное Право в этом случае можно представить, как набор правил, который вызывает минимальное количество разногласий в обществе. Однако, мне кажется достаточно очевидным, что искать подобный экстремум для всех разумных существ вообще — это идея, как минимум, не актуальная. И даже искать его для всего человечества (этот конкретный минимум разногласий и противоречий) преждевременно, потому что, скажем, даже в христианской и мусульманской культуре набор правил, вызывающий минимум разногласий, будет совершенно разным.

С другой стороны — а почему мы должны искать минимум разногласий и противоречий, а не например минимум социального напряжения? Это будет совсем другой минимум, потому что кто-то может быть очень ущемлен, а какие то нормы могут быть очень противоречивы, но суммарный уровень социального напряжения будет ниже. Или почему нам не назвать естественным правом поиск минимальной алгоритмической сложности формальной системы законов, которая необходима, чтобы система вообще работала? Тоже совсем другая задача. В общем, меня не убеждает ни сам подход, ни его необходимость, ни попытки выдать одну из этических предпосылок за универсалию.

Здесь не очень понятно, что такое «естественные санкции». Человек будет морально страдать из-за угнетения им другого? Сработает карма? Общество будет иначе к нему относится? На нем отразится имущественное проклятье (по аналогии с ресурсным проклятием)?

Тоже поиск предполагаемого экстремума, но утилитаристского вида. С таким предположением я согласен, оно внутренне непротиворечиво, как и вывод о том, что подобная концепция может быть получена эволюционным путем из взаимодействия «спонтанных порядков». И я тоже не верю, что такие «правила игры для любых разумных существ не ниже человеческого уровня интеллекта» существуют. Но если бы они существовали, то самый разумный способ их достижения заключался бы именно в конкуренции разных правовых систем и правовых практик.

Концепция вида «все, что не запрещено — разрешено» используется в либертарно-юридической теории права как отличительная черта правовых обществ, в том смысле, что в правовом обществе вас не могут осудить за действие, которое не прописано как запрещенное ни в одном законе или норме, а в неправовом — могут, потому что там обычно действует обратный принцип «все, что не разрешено — запрещено» (Особенно хорошо это видно на разнице в работе налоговых служб).

Но этот принцип мне тоже кажется далеким от универсального — он, как минимум, не учитывает развитие новых технологий, которые могут появляться быстрее, чем регулирующие их нормы. Может ведь возникнуть ситуация, что кто-то занимается крайне опасной деятельностью (опасной в виде маловероятного, но существующего побочного эффекта) и регуляции и ответственность за эту деятельность не прописаны, потому что это первый такой случай — его нельзя осудить или как минимум приостановить деятельность до прояснения и выработки регуляторных норм? В соответствии с этим правовым принципом получается, что нельзя (точнее можно, но это будет неправовое решение), но абсолютность, этичность и необходимость этого принципа начинает вызывать вопросы.

К этому относится все написанное под предыдущим определением, потому что они, по сути, об одном и том же.

Здесь проблема в том, что в одном определении спутаны вместе обычный утилитаризм (наилучшие способы выживания и развития вида) и субъективный утилитаризм (про индивидуальное счастье и целеполагание). Неявно предполагается, что наибольшее удовлетворение субъективных потребностей и свобод обязательно приведет и к наилучшему способу существования всего человечества. Но это, во-первых, требует отдельного доказательства — коммунисты, например, полагают ровно обратное. Во-вторых, это все прекрасно выводится из субъективного утилитаризма, без аппеляции к каким-то другим этическим или правовым теориям, как мы писали в этой статье.

С другой стороны, не смотря на то, что в этом случае Естественное Право и субъективный утилитаризм приходят к одинаковым сущностным выводам, утилитаризм может гибко подстраиваться под новые входящие данные — если вдруг обнаруживается, что какие-то универсальные права приводят не к решению, а к усугублению проблем, к ухудшению жизни, невозможности ведения бизнеса и т.д. для значительной части людей, то апелляция к нему может привести к необходимому изменению законодательных норм, т.к. он строится вокруг конечного результата, а не деонтологического статуса свободы, равенства, неприкосновенности собственности или чего-то еще, претендующего на абсолютную ценность.

Можно даже заявить более сильный аргумент — использование ненаивного утилитаризма позволяет строить стратегии реформирования системы с более глубоким горизонтом планирования и просчетом более малозаметных экстерналий, т.к. позволяет игнорировать некие «универсальные правила» на промежуточных этапах ради достижения лучшего для всех результата в будущем, в том числе и более полной реализации этих «универсальных правил». Любая система, имеющая догматы, т.е. правила, которые нельзя нарушать нигде и никогда, может застрять перед моральной ямой, требующей подобного телеологического скачка.

Почему я не считаю концепцию Естественного Права необходимостью

Одна из главных проблем концепции ЕП в том, что ее создатели и сторонники пытаются открыть некие универсальные законы жизни общества «на кончике пера», настаивая на неопровержимости дедуктивных выводов из неких неопровержимых постулатов. Но дело в том, что проблемы есть как с самими постулатами, так и с некоторыми «доказательствами», которые из них делаются.

Проблема постулатов здесь такая же как в любой формальной системе: если вы берете неправильные аксиомы, все формальные выводы из этих аксиом также оказываются неверными (относительно системы, к которой вы хотели применить начальный список аксиом, разумеется). Все сторонники ЕП, которых я видел, подходят к формулированию и проверке на адекватность своего списка аксиом недостаточно тщательно и последовательно, в этом им определенно стоит поучиться у физиков и математиков (почитать вывод Теоремы Эрроу или Теории Справедливости Ролза, например).

Ну для примера: из аксиомы деятельности (каждый человек действует и обладет свободой воли) вовсе не следует, что каждый человек хочет действовать и обладать свободой воли (вопрос доказательств наличия свободы воли, определения воли, человека и философских зомби пока вообще оставим за скобками). Аксиома выбора (о том, что каждый человек действует в соответствии со своими субъективными предпочтениями) активно разрушается поведенческой экономикой (которая скорее является экспериментальной психологией, а не экономикой), показывающей на практике, что у людей, по видимому, нет самосогласованных предпочтений в огромном количестве случаев (вопрос наличия свободы воли и существования сознания как чего-то цельного, способного принимать решения, этими экспериментами тоже ставится под сомнение).

Чем пытаться чисто рационалистически вывести какие-то принципы, исходя из своего ограниченного опыта, гораздо лучше прибегнуть к формированию эволюционирующей системы научного знания, которая будет в ежедневном режиме сталкиваться с разного рода проблемами и находить их решения, сохраняя и перезаписывая свои постулаты — так работает наука вообще, также в идеале должна работать наука юридическая. Прецедентная система права, в которой таким научным поиском занимается каждый конкретный судья при каждом конкретном судебном разбирательстве представляется мне наиболее соотвествующей этому юридической системой из существующих, а система в целом, которая будет включать в себя как прецедентные системы общего права, так и другие юридические парадигмы, конкурирующие друг с другом в рамках наилучшего разрешения хозяйственных и процесуальных споров, будет способствовать продвижению в сторону наибольшего соответствия действующего права реальной жизни общества еще более быстрыми темпами.

Да, конечно, идея о том, что судья должен не просто выискивать наилучшее решение дела, но и руководствоваться в этом поиске некими общеправовыми ориентирами и этическими нормами, а не личными или политическими интересами, является весьма притягательной, и в целом я ее поддерживаю, но я не считаю, что у нас есть один единственный универсальный список подобным норм и ориентиров подходящий для любого общества и любой ситуации (есть ли он вообще во всем пространстве вариантов и возможен ли он вообще — это уже вопрос веры, такой же точно, как вопрос веры в познаваемость или непознаваемость мира). Просто подумайте дольше 5 минут о том, что могут быть виды бизнеса, которым лучше подходят одни типы общества, и другие виды безнеса, которым лучше подходят другие типы общества, но при этом нет никаких оснований считать, что одни общества или бизнесы лучше других, они просто разные, основанные на разных культурных (или просто практических, локальных для данной местности) парадигмах.

В идеале должны существовать не универсальные нормы для всех, а списки норм, которые вырабатываются специалистами в своих областях, философами и правоведами, которые создаются как декларации, с которыми в добровольном порядке соглашаются те или иные страны или юрисдикции (как сегодня это происходит с правами человека или нормами обращения с военнопленными), включая их в свои правовые парадигмы, на которые оринтируются работающие в них суды, как на те самые высшие правовые нормы. И таким образом, из предпочтения людьми тех или иных правовых парадигм, судов и юрисдикций, а также создания все новых подобных международных норм и постоянного научного и философского поиска, вырабатываются наилучшие формы правовых норм (но не универсальные на все времена, а для текущего общества, текущего уровня технологий, текущего понимания этики, морали, религии, цивилизационных целей и т.д).

§3. Философско-правовые идеи в наследии И.А. Ильина

Ильин И.А.- философ, правовед, политический и религиозный мыслитель. Его кредо: быть, а после действовать. Осуществленное бытие – база для философствования, как мучительного деяния на пути преодоления сомнения.

С точки зрения Ильина, весь рационализм Гегеля покоится на отказе иметь дело с чем-нибудь иным, что не имманентно мысли, что не имеет прямого смысла. Отсюда неадекватность всех построений немецкого мыслителя, в том числе и его философии права.

В качестве пропедевтики своей концепции права и государства А. Ильин берет правосознание. С православно-христианской позиции он рассматривает естественное право как тайну божественного творения и замысел Бога обустроить общество. По Ильину, закон – это норма, правило поведения. При выборе способа поведения человек всегда «прав», если он придерживается установленного закона. В этом смысле любой произвол обречен на неудачу.

Закон предполагает неукоснительное соблюдение трех аксиом: духовного достоинства, автономии и признании другого. Осуществление этих аксиом позволяет гражданину сохранять чувство собственного достоинства; переводить свою свободу в состояние самодисциплины; быть субъектом права, претендуя на доверие и уважение как на уровне отношения с другими, так и на уровне отношения с государством; и заявлять о способности и готовности к сопротивлению злу силою.

В работе «О сопротивление злу силою» Ильин делает религиозно-нравственную попытку оправдать применение силы, объясняя, что не всякое насилие является злом. Насилие может быть внутренним на уровне самозаставления, а может быть внешним «психическим или физическим понуждением и пресечением зла». И первое и второе может быть добром, если можно избежать зла или пресечь зло, внешнее или внутреннее. И чем ниже общий уровень развития человека, тем большая необходимость применять физическое воздействие. Но соблюсти меру и правильно решить вопрос о сопротивлении злу силою можно, только приняв во внимание следующие условия:

? если мы имеем дело с подлинным злом как проявлением злой воли;

? если есть восприятие реального зла и его неприятие;

? если есть подлинная любовь к добру;

? если есть готовность и способность пресечь зло;

? если исчерпаны все формы и способы психического заставления и понуждения.

И.А. Ильин затрагивает еще один вопрос: «Я вижу зло, следует ли мне «умыть руки» и отойти в сторону или я обязан вмешаться, пресечь зло, сознательно избрав путь опасности, а может быть и смерти». На этот вопрос может ответить только тот, у кого болит душа и кто не может жить в условиях проявления зла. Но как согласовать необходимость противостоять злу с заповедями Христа о любви к ближнему своему, о прощении врага? И мыслитель предлагает уточнить предмет любви. Призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов. Но есть сверхличная сторона, которая ведет преступника на суд общества, закона, и Бога. И в этом случае человек не вправе прощать или не прощать зло, подменяя Бога.

В самом деле, кто дал мне право прощать злодея, совратившего малолетку, предавшего Родину, поднявшего руку на жизнь другого?

Человек может рассуждать: «Я не осуждаю и не обвиняю. Но кто дал ему право быть милостивым судьей?»

Позиция безразличия, безволия – это только повод, условие приумножения зла. Поэтому по Ильину есть только одно правило: «Противиться злу из любви, отдавая все свое, где это нужно; понуждая и пресекая, где это нужно; уговаривая и казня; не отдавая ничего своего, если это «твое» больше чем твое, если оно есть в то же время божие: святыня, церковь, Родина или их вещественное воплощение».

При таком личностном и надличностном понимании предмета любви, все рассуждения о том, что сопротивление злу противоречит любви, являются вредным моральным предрассудком.

Опираясь на свою волю, приняв решение бороться со злом до конца, человек выбирает средства борьбы по обстоятельствам. Убежденный борец со злом не имеет права закрывать глаза на необходимость пресекать зло силою. Путь непротивления имеет «приличную» внешность, но не следует забывать о цене этого «приличия». На уровне человека – это может быть предательством, а на уровне государства – политической капитуляцией, торжеством вседозволенности. Деспот невозможен без пресмыкающихся. Непротивление равносильно попущению. Отказ от пресечения зла можно толковать как соучастие.

Конечно не всякий может подняться на духовную высоту борьбы со злом. Не всякий и правитель способен проявить надлежащую мудрость, чтобы найти оптимальные пути и средства борьбы со злом. Но это уже проблемы либо одного (в первом случае), либо несчастье всех подданных (во втором случае).

Пока в человеческой душе может селиться зло, меч будет необходим и востребован для пресечения его внешнего действия, принимая истину, что взявший меч может от меча и погибнуть.

Но за правое дело имеет смысл идти до конца, так как умирающий за него отдает меньшее за большее, личное за сверхличное, смертное за бессмертное. Поднявший меч против зла-совершает подвиг.

Религиозное осмысление служения добру рождает уверенность, убежденность в правоте добра, а посему вопрос надо ставить с точки зрения Ильина, не об отделении церкви от школы и от государства, а об их соучастии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком на Litres.ru

Вера и наука (о книге В. Ильина «Материализм и эмпириокритицизм»)

Вера и наука (о книге В. Ильина «Материализм и эмпириокритицизм») Борьба веры и науки принимает на протяжении веков самые разнообразные, порою причудливые формы. Дух прошлого и дух будущего — оба равно лукавы и изобретательны в своих военных приемах. Сложнейшие обходные

§ 6. Изначальные правовые законы

§ 6. Изначальные правовые законы Признак философской необразованности – требовать дефиниций там, где они невозможны или не могут что-либо дать. Мы определили обещание как социальный акт и изложили его своеобразные предпосылки и последствия. Но то, что отличает обещание

Категория «производительные силы» в теоретическом наследии Маркса и Энгельса

Категория «производительные силы» в теоретическом наследии Маркса и Энгельса Обращение к первоисточнику всегда полезно, особенно если это работы классиков. Многие актуальные философские проблемы могут быть решены легче, правильнее и глубже, если использовать в

Приложение Наталия Вокач-Ильина Одиночество и общение

Приложение Наталия Вокач-Ильина Одиночество и общение Поэтому до?лжно следовать всеобщему, т. е. общему, ибо общее – всеобще. Но хотя Логос всеобщ, большинство живет так, как если бы оно имело частное разумение. Гераклит Вот почему я со своей стороны говорю, что каждому

Приложение Н. Н. Вокач-Ильина. Одиночество и общение

Приложение Н. Н. Вокач-Ильина. Одиночество и общение Рукопись этой монографии была найдена совсем недавно, когда Архив И. А. Ильина был перевезен из Мичиганского государственного университета (Ист-Лансинг, США) в Московский государственный университет в 2006 году. Ильин

ПРАВОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ

3. ПРАВОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ Доктрина суверенитета как всеобщей привычки повиновения подданных предполагает, что, напротив, сам суверен по привычке никому не подчиняется. Он создает право для подданных, сам находясь за пределами права. Для его

МОРАЛЬНЫЕ И ПРАВОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ

2. МОРАЛЬНЫЕ И ПРАВОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ Справедливость составляет один сегмент нравственности, в первую очередь связанный не с индивидуальным поведением, а с подходами, в рамках которых трактуются группы индивидов. Именно это придает справедливости особую релевантность в

§ 3. Конфликтология и правовые проблемы

§ 3. Конфликтология и правовые проблемы Любая конфликтная ситуация требует воссоздания логики слова, текста и поступка другой стороны, чтобы обеспечить оптимальный выбор решения: — противостоять; — идти на компромисс; — сдавать позицию; — использовать

Правовые идеи «в праве».

Правовые идеи «в праве». Теперь — о третьем, наи­более глубоком слое права — о правовых идеях.В принципе правовые идеи (представления, понятия, концепции и др.) в содержание того явления, которое обозначается термином «право» и тем более «позитивное пра­во», не

ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ЛЮБОВНЫХ ПИСЕМ

ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ЛЮБОВНЫХ ПИСЕМ Если уж я занимался юридическими сложностями, возникшими в результате рождения ребенка, коротко остановлюсь и на том, что этому предшествовало.Экскурсию в эту мало изученную область права совершил виттенбергский юрист Бернард Пфретцшер,

Приложение А.Богданов ВЕРА И НАУКА (о книге В.Ильина «Материализм и эмпириокритицизм»)

Приложение А.Богданов ВЕРА И НАУКА (о книге В.Ильина «Материализм и эмпириокритицизм») В кн.: А.Богданов. Падение великого фетишизма (Современный кризис идеологии). М., 1910, с. 144-223. Борьба веры и науки принимает на протяжении веков самые разнообразные, порою причудливые

Сила цветов доктора Баха Татьяна Ильина

Сила цветов доктора Баха Татьяна Ильина «Болезнь не наказание, но всего лишь коррекция: она указывает нам на наши же ошибки и не дает совершить ошибки еще более серьезные и тем самым нанести себе еще больший вред; она помогает нам вернуться на путь Истины и Света, с

Истина и правовые установления

Истина и правовые установления Курс в католическом епископальном университете Рио-де-Жанейро, прочитанный с 21 по 25 мая

УДК 130.3

С. М. Мануйлов, доктор фшософп, професор

Ф1ЛОСОФСЬКО-ПРАВОВ1 КОНЦЕПЦП ВИНИКНЕННЯ ТА РОЗВИТКУ ПРАВОВО1 ДЕРЖАВИ

У статт1 розглядаються фыософсько-правов1 концепцИ виникнення тарозвитку правовог держави в ¡сторп фтософськог думки. Робиться висновок, що в Укран збыьшуеться впевнешсть у необх1дност1 цього досл1дження 7 реал^зацИцгег концепци на практищ. Конституция Украгни забезпечуе новий етап розвитку вчень про правову державу в Украгм.

Ключовi слова: держава, право, закон, правова держава, концепцИ правовог держави.

Актуальтсть проблеми. Зародки теори правово» держави у виглядi щей гумашзму, широкого i обмеженого зазiхання пануючого класу на принципи демократизму, установлення i збер^ання свободи, панування права i закону простежуються ще в мiркуваннях передових для свого часу людей: мислите-лiв-фiлософiв, юториюв, письменниюв, юристiв Давньо’1 Грецп, Риму, 1ндп, Китаю й шших кра’н. Традицiйна концепцiя правово» держави пройшла складний i тривалий шлях i склалася на початку XIX ст. Але бшьшють iдей, на яких вона базувалася, висувалися набагато рашше. Ще в античнi часи ро-зумiли, що лише право може дати владi мiрy

Таким чином, актуальшсть проблеми полягае в основних тдвалинах фь лософсько-правово» детермшацп виникнення та розвитку держави.

Розробц теори правово’1′ держави присвячено чимало праць, починаючи вщ класикiв античност до сучасних розробок. Зокрема, проблема розглядалася у працях Платона, Аристотеля, Н. Маюавелл^ Ж. Бодена, Т. Гоббса, Г. Гегеля, С. Франка, С. Алексеева, О. Хьоффе, В. Четвернша та ш. Втсм, у сучасних умовах розвитку украшського суспшьства проблема розбудови правово’1 держави е дуже актуальною, це потребуе грунтовного фшософського осмислення iснуючих концепцш виникнення та розвитку правово» держави.

Завданням даног статтi е спроба розкриття сутност та змiсту основних концепцш виникнення та розвитку правово» держави в юторп фшософсько» думки. Ще давньогрецький фiлософ-iдеалiст Платон у сво’х вiдомих дiалогах «Держава», «Пол^ик», «Закони» тощо писав: «Я бачу близьку загибель тсе» держави, де закон не мае сили й знаходиться пщ чиеюсь владою». Вщповщно, там, де закони встановленi в штересах декiлькох людей, мова йде не про дер-жавний устрш, а тiльки про внутрiшнi суперечки .

© Мануйлов М., 2016

Тирашя, яка неминуче приходить, за думкою Платона, на 3MÍHy демократа, «сп’яншо1» «свободою в непохитному виглядЬ», коли надмiрна свобода обер-таеться надмiрним рабством, е найгiршим видом державного устрою, де ца-рюють беззаконня, свавiлля й насильство. «Тшьки там, — зазначав Платон, — де закон — володар над правителями, а вони — його раби, я вбачаю спасшня держави i вс блага, яю тшьки можуть подарувати державi боги» .

Аналопчш щй, якi заклали основу теорп правово’1 держави, розвивалися також у роботах Аристотеля — за словами К. Маркса — «найбшьш великого мислителя». Вш був захисником права шдиввда, приватно’1′ власностi як про-яву в кожнiй людинi «природноi любовi до самого себе» i розвивав на проти-вагу Платону погляд на державу, як на продукт природного розвитку, як на вищу форму людського спiлкyвання, що охоплюе собою всi iншi форми (у виглядi родини, поселення i т. ш.). Йому належить крилатий висшв: Amicus plato, sedmagis amica Veritas, що в перекладi означае: «Платон меш друг, але ютина дорожче» .

Виражаючи свое ставлення до державно’1′ влади, права i закону, Аристотель постшно проводив думку про те, що «не може бути справою закону волода-рювання не тшьки за правом, але й всупереч праву, прагнення ж до насиль-ного тдкорення, звiсно, суперечить ще’1″ права». Аристотель робив такий висновок: «Там, де вщсутня влада закону, немае мюця бyдь-якiй формi державного устрою. Закон повинен володарювати над уйм». Вiн також вважав, що в найбшьш правильному устро’1′ i правильно утворенш державi правлять не люди, а закони, оскшьки навт кращi правителi схильнi до пристрастей, закон же е врiвноважений розум: порушення правителем законiв веде до вщ-хилення вiд «полггики» в бiк «деспота» .

З вдеями передових мислшешв Давньо’1′ Грецй про право, свободу, людську гiднiсть i гyманiзм перегукуються гyманiстичнi переконання i погляди дав-ньоримських полiтичних i сyспiльних дiячiв, письменникiв, iсторикiв, поетiв. Особливо виразно це простежуеться у працях вщомого римського дiяча i мислителя Цицерона, таких як «Про державу», «Про закони», «Про обов’язки», а також у численних творах шших римських письменниюв i фiлософiв епохи iмперii.

«Що таке держава? Чшм надбанням вона е?» — питав Цицерон. I ввдповщав так: «Надбанням народу, який розyмiеться не як «будь-яке об’еднання людей, зiбраних разом будь-яким чином», а як «об’еднання багатьох людей, пов’язаних разом мiж собою згодою в питаннях права»». Цицерон незмшно укладав властивi людськш природi, рiвно як i природi взагалi, розум i справедливiсть. Право ж е, за його думкою, необхвдним конституюючим джерелом держав-носп взагалi .

Як вщомо, Цицерон був переконаним i послщовним прихильником природного права. Вш виходив iз того, що права i свободи людини не даруються i не встановлюються кимось i за чшм би то не було бажанням або велшням, а належать ш за самою природою. Оперуючи поняттям «ютинного закону», Цицерон розглядав його як «розумне положення, яке вiдповiдаe природ^ роз-повсюджуеться на всiх людей, постшне, вiчне, яке покликане на виконання боргу, наказуючи i забороняючи, вiд злочину вiдлякуе; воно, однак, е шщо, коли це не потрiбно, не наказуе чесним людям i не забороняе 1м…» .

Дуже важливим у плаш формування щей, яю заклали «перше камшня» i склали в подальшому (у видозмiненому, пристосованому до дшсносп, яка змiнилась, виглядi) основу теорп правово! держави, е сформульований Цицероном правовий принцип, згщно з яким «пiд дiю закону повинш пiдпадати всi», а не тшьки деякi «обранi громадяни». Важливим виявилося вироблене ним положення, в стввщношенш з яким будь-якому Закону мае бути власти-ве прагнення хоча б «у чомусь переконувати, а не до всякого примушувати силою i загрозами», висовував !м заклики до «людяностi, законовщповщнос-тЬ>, до боротьби за свободу i справедливiсть, за гуманне ставлення державних органiв до вшьних громадян i навiть рабiв .

Давня гумашстична думка, державно-правовi погляди та ще! передових, прогресивних мислителiв того часу безсумшвно стали першоосновою всього наступного розвитку гуманiстичних поглядiв й щей, яю склали потiм фундамент теорп правово! держави.

Звiсно, до повного завершення процесу творення дано! конструкцп, само! будiвлi пiд назвою «теорiя правово! держави» було ще дуже далеко. Необхщ-но було пройти ще величезний штелектуальний шлях, який вимiрюеться на-вiть не стол^ями, а тисячолiттями. Але, тим не менше, початок, який надае надш, було покладено. Важливо було тепер не збитися з ще! дороги.

Шсля розпаду Росшсько! iмперп тривалий час полiтико-правове вчення не розвивалося (його пожвавлення спостер^аеться лише у Х1-Х11 ст.), однак поширення в Gвропi римського права i римських традицiй призводить до змщнення пiдвалин державностi, розумiння закону як волi народу, а вiдтак i визнання певно! зв’язаностi верховно! влади цим законом.

У Х11-ХШ ст. формуеться середньовiчний конституцiоналiзм у формi парламентських органiв, якi ототожнюються скорее з судом, нiж iз парламентом.

У подальшому щея обмеження правителя законом i справедливiстю зна-ходить розвиток у працях багатьох вчених, однак iз вiдчутним впливом абсолютистских тенденцiй у полiтичнiй наущ (пов’язаних iз формуванням абсо-лютних монархш у Gвропi на зламi XVI ст.), а також боротьби мiж свiтською

i церковною владою. Вщповщальшсть правителя зводиться до вщповщаль-ностi лише перед Богом i природою.

1де’ Середньовiччя, однак, стали фундаментом, на якому зросло система-тичне вчення про правову державу. До ключових вiх у розвитку пол^ично! науки варто вiднести обгрунтування свiтського характеру держави, державного суверештету та верховно» влади.

Так, в умовах боротьби проти феодального свавшля й абсолютистського деспотизму, в перюд буржуазних революцiй й утвердження нового строю були сформованi вчення про правову державу в теоретично розвинутому виглядi такими мислителями того часу, як Н. Маюавелл^ Ж. Боден.

Маюавелл^ наприклад, намагався пояснити принципи пол^ики, осмисли-ти рушшш розвитки полiтичного життя з тим, щоб зобразити контури щеаль-но» держави, яка найкраще вiдповiдала б потребам його часу. Мету держави вш бачив у можливосп вшьного користування майном i забезпечення без-пеки для кожного. При розглядi питання про державнi форми вш вiддавав перевагу республiцi, оскiльки саме республша значною мiрою вiдповiдае вимогам рiвностi i свободи.

Боден, у свою чергу, визначае державу як правове управлшня багатьма амействами й тим, що 1’м належить. Завдання держави, на його думку, полягае в тому, щоб забезпечити права i свободи.

1з цих вчень слщ видiлити найбшьш важливi положення в правовiй дер-жавi.

Гроцiй був першим вщомим теоретиком школи природного права. Право-вi iнститути феодалiзму Гроцiй вважав такими, що суперечать природi люди-ни, тому вiн висунув вимоги нового права, «яке вщповщае законам розуму». Метою держави вiн вважав охорону приватно» власносп посередництвом таких правоустановлень, яю б забезпечували людиш вiльне користування сво’м надбанням за згодою вах. Джерелом будь-яко» форми держави, за вчен-ням Грощя, е громадський договiр, тому при створенш держави народ може обрати будь-яку форму правлшня, але, обравши П, зобов’язаний пiдкорятися правителям.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Як i у Гроцiя, у Дiдро державна влада виникае як продукт суспшьного договору, який надае суспшьству органiзовану полiтичну форму. Люди лише частково передають державi свою природну незалежшсть з метою забезпечення штереав i об’еднання волi i сили всiх. Державна влада, отже, засно-вана на волi народу, який е сувереном.

«Лише нащя е ютинний суверен; ютинним законодавцем може бути лише народ, лише воля народу е джерелом пол^ично! влади».

Головна мета держави, за Двдро, е забезпечення невiд’емних прав громадян та !х щастя. 1де! Дiдро продовжив й обгрунтував Кант у сво!й теорп правово! держави.

Одним iз перших, хто дав теоретичне обгрунтування демократично! держави, був Спшоза. Будучи зв’язаною законами, держава забезпечуе дшсш права i свободи людини. Вiн стверджував, що держава могутня лише тод^ коли вона гарантуе кожному громадянину не тiльки збереження життя, а й за-доволення його штерейв, i застерiгав правителiв вiд посягань на власшсть, безпеку, честь, свободу й iншi блага пiдданих.

Гоббс був захисником абсолютно! монархи в Англп, але тим не менше вш розробив ряд прогресивних положень про панування права в суспшьному житп, якi потiм були розвинеш революцiйними буржуазними мислителями. До них належить обгрунтування формально! рiвностi, непорушшсть догово-рiв. Свободу людини Гоббс розглядав як право робити все те, що не заборонено законом, i тим самим закшчив теоретичш основи найбiльш ефективно-го принципу правового регулювання суспшьних вщносин.

У трактуваннi Дж. Локка, який, за словами К. Маркса, був «класичним виразником правових уявлень буржуазного суспшьства в протилежшсть феодальному», щея панування права втiлюеться в держав^ де пануе закон, який вщповщае природному праву й визнае непорушш природнi права i свободи шдивща, i здiйснено подiл влади. Таку державу з пануванням права вш проти-ставляе деспотизму. «Воля людей, яю знаходяться пiд владою уряду, — писав вш, — полягае в тому, щоб мати постшне правило для життя, загальне для кожного в цьому суспiльствi й установлене законодавчою владою, створеною в ньому; це — свобода йти услвд моему власному бажанню у вйх випадках, коли цього не захищае закон, i не бути залежним вщ постшно!, невизначено!, невiдомо!, самовладно! волi iншо! людини». Обгрунтований тут Локком пра-вовий принцип, як i у Гоббса, iндивiдуально! свободи лише на словах дещо розходиться з наступною, що стала актуальною для нас, формулою: «дозволено все, що не заборонено законом».

Новi уявлення про подш влади отримали систематичну розробку в твор-чостi Монтеск’е. Розрiзняючи в кожнш державi три роди влади — законодавчу, виконавчу, судову, вш зазначае, що для запоб^ання зловживань владою необ-хiдним е такий порядок речей, при якому рiзнi влади могли б взаемно стри-мувати одна одну. Подш i взаемне стримування влади е, згщно з Монтеск’е, головною умовою для забезпечення пол^ично! свободи в !! вiдношеннi до державного устрою.

1дех Локка i Монтеск’е чинять пол^ичний вплив не тшьки на подальшi теоретичш уявлення про правову державшсть, а й на ранньобуржуазне кон-ституцiйне законодавство, державну пол^ику.

Цей вплив виявився, наприклад, у конституцп США 1787 р. Вона майже втшюе щею правово’ держави на американському континент. Автор «Декла-рацп Незалежностi США» Джефферсон критикуе монархiчну форму прав-лiння з позицп теорп суспшьного договору й невiдчужуваних, непорушних прав людини, й вщстоюе принцип народного суверештету. Декларацiя Неза-лежностi проголошуе, що iснують невiдчужуванi права людини, для забез-печення яких створюеться держава.

Але серед прихильниюв правово» держави ми бачимо таких, яю виходять iз пов’язаностi держави позитивним законом, прийнятим у держава Так, Ж.-Ж. Руссо писав, що закон приймаеться сувереном (народом), уряд — тшь-ки слуга й виконавець закону.

З фшософським обгрунтуванням теорп правово» держави виступив I. Кант, який багаторазово вказував на необхщшсть для держави спиратися на право, суворо узгоджувати сво» дп з правом, постiйно орiентуватися на право. Цен-тральне мiсце в теорп Канта займае людина, особистють. Найважлившим принципом публiчного права фшософ вважав прерогативу народу вимагати свое» участ у встановленнi правопорядку шляхом прийняття конституцii, яка виражае його волю. Верховенство народу обумовлюе свободу, рiвнiсть i не-залежнiсть уах громадян у державi, яка виступае як «об’еднання велико» кiлькостi людей, яю пiдкоренi правовим законам, де дiе принцип, згiдно з яким законодавець не може виршити вщносно себе те, що народ не може вирши-ти вiдносно самого себе» . Якщо держава вщхиляеться вiд даного принципу, вщ дотримання прав i свобод i не забезпечуе охорону закошв, то вона ризикуе загубити повагу i довiру сво’х громадян, спонукае 1’х зайняти вiдносно себе позицп вiдчуженостi .

Там, де держава дiе на основi конституцiйного права, вiдповiдае загальнiй волi народу, там держава правова, там не може бути обмеження прав громадян i особисто» свободи, совют^ думки, господарсько» дiяльностi. У правовш державi громадянин повинен володiти ^ею ж можливiстю примусу тих, що володарюють, до точного виконання закону, яку мае володар щодо громадя-нина. Правову оргашзащю Кант, як i Локк, пов’язуе з подшом влади на за-конодавчу, виконавчу — урядову, i судову, що здшснюе суд присяжних, яких обирае народ .

Фшософська концепщя Канта здiйснила важливий вплив на подальший розвиток полiтико-правовоi думки i практикум державно-правового будуван-ня цивiлiзованого суспiльства .

Держава, згщно з Гегелем, теж е право, а саме конкретне право, тому що воно включае в себе визнання «вйх шших прав особистосп, родини i суспшь-ства». Зводячи державу в абсолют, який сто!ть над особою й суспшьством, Гегель доводить, що таю держави передують розвитку громадянського сус-пшьства. У цьому твердженнi Маркс бачив головний крок гегелiвсько! кон-цепцп держави, оскiльки в реальному житл суспiльство виникае ранiше держави, а остання е його продуктом i результатом розвитку. «Держава — це найбшьш досконала оргашзащя суспшьного життя, в якому все будуеться на правовш основi, що представляе царство реального життя». Цшшсть поглядiв Гегеля на державу полягае в тому, що примусова, насильницька функщя в нш вiдiграе не настшьки важливу роль. У цiлому вся його концепщя правово! держави прямо й однозначно спрямована проти свавшля, безправ’я i взагалi всiх неправових форм застосування сили з боку приватних ойб, полiтичних об’еднань i державно! влади.

Пiд впливом його щей у Имеччиш сформувався представницький напрям, серед прихильниюв якого були Р. Моль, В. Велькер, Р. Гнейст.

Концепцп правово! держави дотримувалися й представники юридичного позитивiзму. Саме представник цього напряму Р. фон Моль дав перший бшьш-менш грунтовний аналiз правово! держави в 1832 р., де вш назвав вищим !! принципом свободу громадян. Щоб досягти втiлення вказаного принципу, необхщна пов’язанiсть держави правом .

Сллшек, представник того ж напряму, писав про самообмеження держави правом, а суб’ективш права громадян представляв як захищеш штереси.

Велике значення для «удосконалення теорп правово! держави мають працi втизняних авторiв. Головна увага в них придшяеться не тiльки основ-ним рисам i ознакам правово! держави, а й найбiльш важливим умовам !х формування. Заради справедливостi слщ зазначити, що вiтчизняними авторами концепщя правово! держави в тому вигляд^ як вона склалася i про-кламувалася на сучасному Заход^ часто-густо розглядалася лише в критичному плаш. Це було правильно й щлком виправдано, коли малися на увазi лише !! сутшсть, соцiальний змiст i призначення в кожному конкретному юторичному перiодi й стосовно кожного конкретного пануючого прошарку абу класу. Адже не е таемницею, наприклад, те, що по вщношенню до будь-яких сучасних захщних держав i тих, хто мае владу, ця концепщя закликана iдеалiзувати !х, показати !х «зв’язашсть» дiючим правом, уявити будь-яку захщну державу у виглядi якогось представника й захисника вах без ви-нятку прошаркiв суспiльства, вiдданого сторожа «загально!» справедливос-тi, законностi i правопорядку, яким воно, як показуе життя, е далеко не за-вжди .

Однак в однозначному критичному пiдходi до теори правово» держави були й значш натяжки. Недолши такого бачення полягали насамперед у тому, що при ощнщ дано» концепцп не враховувався той факт створення й застосуван-ня п шакше, як у виглядi поличного й iдеологiчного засобу протиставлення i боротьби з абсолютистськими й iншими, подiбними 1’м, режимами, й дiяль-ност наддержавних об’еднань. Не розглядалися таю загальнолюдсью цшнос-т^ як принципи й ще», що стосуються невщ’емних прав i свобод громадянина, прюритет i «торжество закону» в умовах демократичного державного й сус-пшьного устрою, соцiальну справедливють i непорушнiсть законност й правопорядку в умовах правово» держави .

Мова йде також про ще» суверенности народу як джерела влади, гаранту-вання його прав i свобод, тдлепшсть держави суспiльству тощо. Маркс i Ен-гельс пiдтримали i розвинули далi iдею Гегеля про розмежування громадян-ського суспiльства i держави. Вони показали, що саме громадянське суспшь-ство складае першооснову будiвлi людського гуртожитку, а життедiяльнiсть громадянських об’еднань е головною рушшною силою юторичного прогресу або дослiвно «ютинний осередок й арена вые» юторп». Маркс розглядав державу i право, виходячи з вщкрито’ або класово» теорп суспiльного розвитку. Слщ згадати його слова: «Свобода полягае в тому, щоб перетворити державу iз органу, який сто’ть над суспшьством, в орган, який цьому суспшьству по-внiстю пiдкоряеться»; та i в наш час бшьша або менша свобода державних форм визначаеться тим, в якш мiрi вони обмежують «свободу держави» .

Демократизащя полiтичного режиму, розпад СРСР, здобуття Укра’ною не-залежност1 сприяли тому, що поняття правово» держави вже кшька рокiв тому мщно увiйшло в теорiю i практику сучасного укра’нського конституцiоналiзму.

Стiйких традицш правова держава Укра’на не мала, однак щея правово» держави у теорп держави i права та конституцшному правi Укра’ни мае до-сить глибоке корiння i тому на початку 1990-х роюв так швидко була вщро-джена в укра’нськш юридичнiй науцi, а п термiнологiчно понятiйний рiд значно поповнився за рахунок досить широкого використання вщповщних апробованих дефiнiцiй .

Висновок. В Укрш’ш вщсутш згаданi традицii правово» держави, проте проголошення п такою, розвиток парламентаризму, ознаки цивiлiзованого формування влади, змщнення незалежностi правосуддя i водночас складш й суперечливi тенденцii у становленш украхнсько» держави змiцнили впевне-

шсть у необхщносп цього дослщження, аби сприяти неодмiннiй реалiзацп в Укра!ш як справдi европейськiй державi одше! з найпривабливiших про-тягом столт ще! правово! науки.

Нова Конститущя Укра!ни започатковуе, без сумшву, новий i важливий етап розвитку вчень про правову державу в Украш.

Л1ТЕРАТУРА

1. Заець О. П. Правова держава в контекст нов1тнього укра!нського досвщу / О. П. Заець. — К. : Парлам. вид-во, 1999. — 248 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

4. Скрипнюк О. В. Сощальна правова держава в Укра!ш: проблеми теорп практики : монограф1я / О. В. Скрипнюк. — К., 2000. — 168 с.

5. Арон Р. Демократия и тоталитаризм : пер. с фр. / Р. Арон. — М. : Изд-во «Текст», 1993. — 437 с.

ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВЫЕ КОНЦЕПЦИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА

Мануйлов Е. Н.

В статье рассматриваются философско-правовые концепции возникновения и развития правового государства в истории философской мысли. Делается вывод, что в Украине возрастает уверенность в необходимости этого исследования и реализации этой концепции на практике. Конституция Украины обеспечивает новый этап развития учения о правовом государстве в Украине.

Ключевые слова: государство, право, закон, правовое государство, концепции правового государства.

PHILOSOPHICAL AND LEGAL CONCEPTS OF THE ORIGIN AND DEVELOPMENT OF legal STATE

Manuylov E. M.

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *