Методика изучения семейного воспитания
За основу взята методика О. И. Маткова. Она может быть использована для изучения мнений учащихся (анализ взаимоотношений в семье, методов воспитания), родителей (самоанализ тех же аспектов), что дает возможность сделать более объективные выводы относительно организации воспитания ребенка в семье.

Перед проведением исследования с учащимися или их родителями проводится инструктаж: объясняются цель проведения данной методики, правила ответов на вопросы анкеты. Например:
Инструкция для подростков. «Ребята, вам предлагается ряд вопросов, правдивые ответы на которые дадут вам возможность преодолеть некоторые трудности в общении с родителями».
Инструкция для родителей. «Уважаемые родители, вам предлагается ряд вопросов, которые помогут нам с вами разобраться, насколько благополучны или неблагополучны ваши взаимоотношения с собственными детьми, и решать некоторые проблемы, возникающие в общении с ними».
В данной методике предлагаются вопросы для учащихся. Для родителей эти же вопросы необходимо несколько перефразировать.
Например:
1. Сердятся ли родители, если вы спорите с ними?
2. Сердитесь ли вы на детей, если они спорят с Вами?

На доске необходимо написать варианты возможных ответов (выбрать необходимо один):

1) Конечно, да (конечно, мать).
2) Видимо, да (видимо, мать)
3) Не знаю (конечно, отец)
4) Видимо, нет (видимо, отец)
5) Конечно, нет (оба родителя)

На своих листочках ребята должны написать фамилию, имя, с кем живут. Вопросы переписывать не надо, ставить только номер вопроса и номер ответа (например, 1-5, 2-1, и т. д.). (Для некоторых вопросов, их всего три, следует выбирать ответы с указанием матери или отца.)

1. Сердятся ли родители, если Вы спорите с ними?
2. Часто ли родители помогают Вам в выполнении домашних заданий?
3. С кем Вы чаще советуетесь, с матерью или отцом, когда нужно принять какое-либо решение?
4. Часто ли родители соглашаются с Вами в том, что учитель был несправедлив к вам?
5. Часто ли родители Вас наказывают?
6. Правда ли, что родители не всегда понимает Вас, ваше состояние?
7. Верно ли, что Вы участвуете вместе с родителями в решении хозяйственных вопросов?
8. Действительно ли, что у Вас в семье нет общих занятий и увлечений?
9. Часто ли в ответ на Вашу просьбу разрешить Вам что–либо родители отвечают, что это нельзя?
10. Бывает ли так, что родители настаивают на том, чтобы Вы не дружили с кем-либо из ваших товарищей?
11. Кто является главой в Вашей семье: мать или отец?
12. Смеются ли родители над кем-нибудь из Ваших учителей?
13. Часто ли родители разговаривают с Вами раздраженным тоном?
14. Кажется ли Вам, что у Вас в семье холодные, недружеские отношения между родителями?
15. Верно ли, что в Вашей семье мало помогают друг другу в домашних делах?
16. Правда ли, что родители не обсуждают с Вами прочитанных книг, просмотренных телепередач, фильмов?
17. Считают ли Вас родители капризным ребенком?
18. Часто ли родители настаивают на том, чтобы Вы поступали согласно их желаниям, говоря, что они разбираются в этом вопросе лучше Вас?
19. С кем из родителей Вы больше общаетесь?
20. Часто ли родители не одобряют и не поддерживают мероприятия, которые организует школа?
21. Наказывали ли Вас более сурово, чем других детей?
22. Часто ли Вы с родителями говорите «по душам», советуетесь по личным проблемам?
23. Верно ли, что у Вас нет ежедневных домашних обязанностей?
24. Правда ли, что родители не ходят с Вами в театры, музеи, на выставки и концерты?

Показатели и ключ

Ответы «5», «конечно, нет» — указывают на максимальное положительное проявление фактора. Максимальная сумма баллов по одному фактору — 15.

Ответы «1», «конечно, да» — указывают на педагогически отрицательное проявление данного фактора. Минимальная сумма баллов по одному фактору — 3.

Максимальная сумма баллов по всем факторам — 120, минимальная — 24.

Уровни взаимоотношений в семье

— Благополучный (высокий)

— 120-96 баллов

— Менее благополучный (выше среднего)

— 95-72 балла

— Удовлетворительный (средний)

— 71-47 баллов

— Неблагополучный (низкий)

— 46-24 балла

Рисуночный тест «Моя семья» может использоваться для детей с четырех-пятилетнего возраста. Основной целью теста является диагностика внутрисемейных отношений. В психологической практике этот тест является одним из самых информативных.

Очень часто родители атмосферу семейных отношений оценивают положительно, в то время как ребенком она воспринимается совсем иначе. В «невинном» детском рисунке можно хорошо увидеть не только психологическое состояние ребенка, неосознанные или скрытые проблемы, но и его отношение к каждому члену семьи и восприятие семьи в целом. Узнав, какими ребенок видит семью и своих родителей, можно эффективно помочь ему и постараться исправить неблагоприятный климат в семье.

Задание
Дайте ребенку лист бумаги для рисования формата А4, простой карандаш, ластик. Попросите ребенка нарисовать семью, включая его самого, а также предложите ему – по его желанию – добавить к рисунку и другие детали.

Инструкция может быть еще более простой, если сказать только: «Нарисуй свою семью». Этот вариант дает большую свободу, а сам рисунок почти всегда отражает семейные взаимоотношения, каковы они есть в восприятии ребенка.

Когда рисунок будет закончен, необходимо попросить ребенка идентифицировать нарисованные фигуры, а для себя отметить последовательность, с которой ребенок их рисовал.

ВАЖНО!
Не следует просить ребенка нарисовать семью непосредственно после семейных ссор; контролировать или подсказывать во время рисования, а также обсуждать с кем-либо полученный результат при ребенке.

Кроме порядка изображения членов семьи, важно заметить, как сильно ребенок нажимает на карандаш, рисуя того или иного члена семьи, каково соотношение размера рисунка к размеру листа, а также как долго ребенок рисует.

При интерпретации выполненного рисунка семьи родителям и педагогам необходимо учитывать также возрастные особенности своего ребенка, наличие или отсутствие у него изобразительных навыков.

Оценка рисунка

Начинать оценку рисунка лучше всего с тестовых показателей.

Тестовые показатели
(показатели психомоторного тонуса)

Нажим карандаша

Слабый нажим – низкая самооценка, иногда пассивность; астения, иногда депрессия.
Сильный нажим – высокая самооценка, иногда импульсивность, эмоциональная напряженность.
Очень сильный нажим (карандаш рвет бумагу) – гиперактивность, агрессивность.
Изменчивый нажим – показатель эмоциональной неустойчивости ребенка.

Значение линий и штриховки

Широкие штрихи или мазки, масштабность изображения, отсутствие предварительных набросков и дорисовок говорят об уверенности и решительности автора рисунка.
Неустойчивое, смазанное изображение, содержащее множество отчетливых пересекающихся линий, свидетельствует о повышенной возбудимости и гиперактивности ребенка.
Линии, не доведенные до конца, указывают на импульсивность, эмоциональную неустойчивость.
Штриховка, выходящая за контуры фигуры, – показатель эмоциональной напряженности ребенка.

Расположение рисунка

Расположение рисунка в нижней части листа означает заниженную самооценку. Соответственно, если рисунок расположен в верхней части листа, можно говорить о завышенной самооценке.

Интерпретация рисунка

1. Минимум деталей, выполненных в рисунке, говорит о замкнутости ребенка, а чрезмерное количество деталей свидетельствует о его скрытом беспокойстве.
2. Член семьи, вызывающий у ребенка наибольшую тревожность, может быть нарисован либо очень толстой линией, либо тоненькой, дрожащей.
3. Размер изображенного родственника, животного или предмета говорит о его значимости для ребенка. Например, собака или кошка размером больше родителей свидетельствуют о том, что отношения с родителями стоят на втором месте. Если папа намного меньше мамы, то отношения с мамой для ребенка первостепенны.
4. Если ребенок нарисовал себя маленьким, невзрачным, то у него в данный момент низкая самооценка; если же собственное изображение крупно, можно говорить об уверенности ребенка в себе и задатках лидера. Очень маленькая, беспомощная фигурка ребенка, помещенная в окружении родителей, может выражать необходимость заботы о нем.
5. Если кого-то из членов семьи ребенок не нарисовал, это может означать негативное отношение к этому человеку и полное отсутствие эмоционального контакта с ним.
6. Тот, кого ребенок нарисовал ближе всех к собственному изображению, наиболее ему близок. Если это человек, то он изображается взявшимся за руки с фигурой, соответствующей тестируемому ребенку.
7. В представлении ребенка наиболее умный человек имеет самую большую голову.
8. Большие расширенные глаза в рисунке ребенка – знак просьбы о помощи или беспокойства о чем-либо. Глаза-точечки или щелочки ребенок рисует человеку, по его мнению, независимому и не просящему о помощи.
9. Человек, нарисованный без ушей, – символ того, что он «не слышит» ребенка или вообще никого в семье.
10. Человек с открытым большим ртом воспринимается ребенком как источник угрозы. Ртом-черточкой обычно наделяется человек, скрывающий свои чувства и не способный влиять на других.
11. Чем больше у человека руки, тем могущественнее он в глазах ребенка. Чем больше пальцев на руках, тем более сильным и способным является для ребенка человек.
12. Ноги, нарисованные как бы повисшими в воздухе, не имеющими опоры, принадлежат человеку, который, по мнению ребенка, не имеет самостоятельной опоры в жизни.
13. Отсутствие рук и ног у человека часто свидетельствует о сниженном уровне интеллектуального развития, а отсутствие только ног – на низкую самооценку.
14. Наименее значимый персонаж обычно помещается в стороне от всех и имеет нечеткие очертания фигуры, иногда стирается ластиком после начала рисования.

Рисунок говорит о благополучном состоянии ребенка

1. Если ребенок с удовольствием взялся рисовать семью.
2. Если фигуры изображены в пропорциональном соотношении: соблюдается относительный рост родителей и детей, соответственно их возрасту.
3. Если ребенок изображает всех членов семьи без исключения.
4. Если применяется легкая или минимальная штриховка.
5. Если все фигуры расположены на одном уровне, изображены взявшимися за руки (возможны некоторые вариации в том же смысле).
6. Если при раскрашивании рисунка ребенок выбирает яркие, насыщенные тона.

Рисунок отражает тревожные сигналы во взаимоотношениях

1. Если ребенок отказывается рисовать, это знак того, что с семьей связаны неприятные воспоминания.
2. Чрезмерно большие пропорции родителей – показатель их авторитарности, стремления командовать детьми.
3. Если ребенок нарисовал себя большим, это показатель того, что он ориентирован на себя, а также показатель конфронтации с родителями.
4. Чрезвычайно маленькое изображение ребенка свидетельствует о его малой значимости в семье.
5. Рисуя себя в последнюю очередь, ребенок демонстрирует тем самым свой заниженный статус среди других членов семьи.
6. Если на рисунке ребенок нарисовал всех членов семьи, кроме себя, то это говорит о чувстве собственной неполноценности или ощущении отсутствия общности в семье, снижении самоуважения, подавлении воли к достижениям.
7. Если ребенок изобразил только себя, можно говорить об эгоцентричности, присущей этому ребенку, свойственной ему убежденности, что все члены семьи обязаны думать только о нем, а ему ни о ком из них думать не обязательно.
8. Очень маленькое изображение всех членов семьи – признак тревоги, депрессии, подавленности.
9. Изображение всех членов семьи в ячейках – знак отчуждения и отсутствия дружбы, общности в семье.
10. Если ребенок изображает себя с закрытым руками лицом, так он выражает нежелание находиться в семье.
11. Заштрихованная голова (ракурс со спины) ребенка означает, что он погружен в себя.
12. Изображение больших рта, губ у себя – признак скрытой агрессии.
13. Если ребенок начинает с изображения ног и ступней, это также можно отнести к признакам тревоги.
14. Тревожным сигналом является преобладание в рисунке темных тонов: черного, коричневого, серого, фиолетового.

Наличие других деталей на рисунке

Изображение солнца или осветительных приборов – показатель отсутствия тепла в семье.
Изображение ковра, телевизора и других предметов быта говорит о предпочтении, оказываемом им ребенком.
Если ребенок рисует куклу или собаку, – это может означать, что он ищет общения с животными и игрушками из-за нехватки тепла в семье.
Облака, и особенно тучи, могут являться признаком отрицательных эмоций у ребенка.
Изображая дом вместо семьи, ребенок выказывает свое нежелание находиться в семье.

Цвет в рисунке

Очень часто ребенок проявляет желание раскрасить рисунок. В этом случае ему следует дать коробку цветных карандашей (не менее 12 цветов) и предоставить полную свободу. Что означают цвета, и о чем может рассказать дополнительно раскрашенный рисунок?

1. Яркие, светлые, насыщенные цвета указывают на высокий жизненный тонус ребенка и его оптимизм.
2. Преобладание серых и черных цветов в рисунке подчеркивает отсутствие жизнерадостности и говорит о страхах ребенка.
3. Если ребенок раскрасил себя в какой-то один цвет, и если этот цвет повторяется в изображении другого члена семьи, значит, ребенок испытывает к нему особенную симпатию.
4. Отказ использовать цветные карандаши может означать низкую самооценку и тревожность.
5. Предпочтение красных тонов в рисунке говорит об эмоциональной напряженности ребенка.

Анализ рисунков к тесту «Моя семья»

Вероника, 19 лет

Вероника из благополучной семьи, но девочка несколько замкнута, и это вызывает беспокойство у матери. Поэтому было решено провести тестирование. На просьбу изобразить свою семью Вероника с желанием и очень старательно стала рисовать (рис. 1). Первым она нарисовала папу, затем маму, после свою младшую сестру, кошку и в последнюю очередь себя. Таким образом, по-видимому, Вероника оценивает себя как малозначимого члена семьи. Семья дружная, так как все нарисованы взявшись за руки и на одном уровне. Кисти рук у всех членов семьи прорисованы, а это также является важным показателем нормального внутрисемейного общения. Правда, папа держит руки в карманах, что говорит о его закрытой позиции в семье и некоторой замкнутости в общении. У всех четко прорисованы ступни ног, что указывает на уверенность позиций всех членов семьи. В целом рисунок получился позитивным и хорошо отражающим психологический климат семьи.

Рис. 1. Слева направо: кошка, отец, мать, сестра, Вероника

Николай, 6 лет

В последнее время маму Николая очень тревожит поведение сына, который перестал ее слушать, часто проявляет агрессивность. На рисунке (рис. 2) мальчик изобразил всех членов своей семьи разрозненно, а это значит, что ребенок не чувствует взаимопонимания и семейного тепла. Отсутствие у всех членов семьи ушей только подтверждает это. Каждый живет и слышит только себя, игнорируя мнения других: уши – «орган» восприятия критики и любого мнения другого человека о себе.

Рис. 2. Слева направо: брат, папа, мама, Николай

Зато папу, с большой головой, в очках, он изобразил самым большим, подчеркивая этим его главенствующую роль в семье. Голова – важнейшая часть тела, и самый умный член семьи, по мнению ребенка, на рисунке непременно будет наделен самой большой головой. Себя Николай нарисовал ближе к маме, но выше нее ростом, а это указывает на конфронтацию отношений с ней и ориентацию на себя. Взгляд привлекает и то, что Николай изобразил себя с резко преувеличенной кистью руки. Подобное изображение кисти руки говорит о высокой потребности в общении и о том, что эта потребность не удовлетворена. Двухлетний брат нарисован последним и на значительном расстоянии от Николая. Очень вероятно, что появление малыша в семье изменило внутреннее состояние мальчика. Часто старший ребенок в этом случае начинает чувствовать ослабленное внимание к нему, пугается, тревожится, переживает, ревнует. Облака на рисунке также отражают некоторое неблагополучие в семье и тревогу мальчика.

Психологический рисуночный тест «Моя семья».

Тесты для подростков.
Диагностика интеллекта методом рисуночного теста.
А. Л. Венгер Психологические рисуночные тесты.

Узнать о взгляде ребёнка на положение в семье можно не только из разговора с ним, но и проведя тест и расшифровав результаты. Предложите ему выполнить рисунок семьи, в которой он живёт, и проведите анализ получившегося «художественного произведения».

Назначение и суть теста «Рисунок семьи»

Целью диагностики является выявление проблем в отношениях ребёнка с близкими. Задачи теста «Рисунок семьи» таковы:

  • проанализировать нарисованное изображение;
  • оценить ответы на вопросы и сделать соответствующие выводы о реальном положении внутри семьи.

Непосредственное отношение к появлению рисуночного способа оценки семьи имеют отечественные и зарубежные психологи: В. Хьюлс, А.И. Захаров, Л. Корман.

Суть исследования состоит в том, что ребёнку предлагается нарисовать свою семью такой, какой он её представляет. Процесс создания изображения находится под строгим контролем психолога, он замечает и берёт во внимание всё:

  • манеру рисования испытуемого;
  • последовательность добавления членов семьи и их расположение на бумаге;
  • паузы в рисовании того или иного персонажа;
  • комментарии при создании образов;
  • время начала и окончания работы над заданием;
  • реакции в виде вскрикиваний, вздохов и так далее.

Тестирование включает в себя также ответы на вопросы, которые задаются ребёнку после создания его «шедевра». После окончания рисования проводится анализ результатов и делаются выводы о состоянии взаимоотношений в семье.

Диагностика помогает устранить проблемы ребёнка через понятие истинных отношений между членами семьи, в которой он растёт и развивается.

Даже такой простой рисунок может рассказать специалисту о многом

Порядок проведения диагностики

Материалы, которые необходимо предложить ребёнку, очень просты: белый лист бумаги стандартного формата (А4), простой карандаш средней мягкости и ластик. Какие-либо другие средства использовать не рекомендуется. Если тестируемый сам пожелает раскрасить изображение, то можно будет дать ему цветные карандаши (не менее 12 штук разных цветов).

Учитывая уровень развития и возраст испытуемого, нужно выбрать наиболее подходящие рекомендации:

  1. Нарисуй свою семью.
  2. Нарисуй всех членов семьи за их обычными занятиями.
  3. Нарисуй свою семью, как ты её представляешь.
  4. Нарисуй свою семью, где каждый член семьи — фантастическое существо.
  5. Нарисуй свою семью в виде образа или символа, подходящего для вас.

Первый вариант не предполагает никаких дополнительных ориентиров для малыша, и если в силу возраста или психологических проблем у него не сложилось понятие «семья», то ребёнку будет очень трудно справиться с поставленной задачей.

Индивидуально-дифференцированный подход обязателен при формулировке задания. Например, пятая инструкция никак не подойдёт для детей дошкольного возраста, так как им ещё может быть незнакомо само понятие образа или символа.

Стандартное время проведения теста не выходит за рамки получаса. Обычно около 15–30 минут достаточно испытуемому, чтобы изобразить всё то, что он подразумевает под понятием своей семьи.

После окончания рисования необходимо предложить ребёнку подписать или назвать всех изображённых персонажей и ответить на приготовленные заранее вопросы:

  • Чью семью изобразил «художник» (свою, друга, вымышленного персонажа)?
  • Где находятся её члены, чем они занимаются?
  • Как можно описать каждого изображённого на бумаге, какова его роль в семье?
  • Кто в семье хороший? Почему?
  • Кто часто грустит? Почему?
  • Кто самый счастливый? По какой причине?
  • Кто самый несчастный? По какой причине?
  • Кто тебе нравится больше всех и почему?
  • Какие наказания за плохое поведение есть в этой семье?

Во время обсуждения рисунка нужно внимательно анализировать слова и эмоции испытуемого

Человек, проводящий тест, должен понять, какие чувства двигали ребёнком, когда он рисовал, почему некоторые члены семьи изображены так, а не иначе, по какой причине кто-то отсутствует. Не стоит разговаривать в тоне, не располагающем к беседе. Мягкость, спокойствие, непринуждённость — характеристики диалога, стимулирующего тестируемого к наиболее полным и откровенным ответам. Некоторые из вопросов вызывают ребёнка на раскрытие чувственной сферы, её обсуждение, не все дети готовы к этому. Поэтому в случае формальных или односложных реплик не следует принуждать человека к обнажению своих чувств.

В беседе лучше всего пользоваться не прямыми вопросами, а проективными. Например, не спрашивать: «Кого ты не нарисовал?». Вместо этого узнать: «Если вместо кошечки ты нарисовал бы человека, то кто это мог бы быть?».

Решение ребёнком предложенных заданий поможет педагогу или психологу определить негативное или положительное отношение к разным членам семьи:

Примеры ситуаций
Для определения позитивного отношения Для распознавания негативных чувств
У тебя есть 2 билета в кино, один из них твой. Кому из членов семьи ты предложишь второй? У тебя есть … билетов в цирк (на один меньше количества людей в семье). Кто не пойдёт с вами и останется дома?
Ты делаешь поделку, но у тебя что-то не получается. Кого позовёшь на помощь? Если ты будешь жить на необитаемом острове, то кого бы ты захотел взять с собой?
Вся семья собралась идти в гости, но один из вас заболел… Кто останется дома? Если вы всей семьёй сядете играть в настольную игру, но для одного из вас не хватит карточек, как ты думаешь, кто это будет?

Обработка и интерпретация результатов

Рассмотрение изображения

Последовательность

Получив задание, ребёнок может начать выполнять его не сразу, оттягивая первые штрихи. Иногда дети рисуют сначала элементы, имеющие не самое прямое отношение к семье — цветы, геометрические фигуры, домашних животных. Такое положение вещей — сигнал о неблагополучии, дискомфорте ребёнка в окружении близких.

Последовательность изображения родственников говорит об авторитетности того или иного человека. Первым испытуемым рисуется, как правило, или сам ребёнок, или тот член семьи, кто ближе всего для малыша. Если дети добавляют себя последними, это отрицательная характеристика, свидетельствующая о возможном чувстве отвергнутости и ненужности.

Сюжет

Незамысловатость сюжета обычно сводится к рисованию всех персонажей (или за исключением кого-либо) безотносительно окружающей действительности. Иногда рисунок «разбавляют» предметы мебели, цветы, строения.

К рисунку добавлены птички, солнышко и шарик — в такой семье всё благополучно

Стандартная «привязка» сюжета — домашняя обстановка со знакомой мебелью, обоями, игрушками и так далее. Если ребёнок изобразил семью на улице или «привёл» на праздник, в этом случае можно быть уверенным в желании тестируемого отдохнуть, повеселиться, пообщаться со своими родственниками.

Нарисованное солнце может расцениваться как нехватка внимания, ласки или, напротив, как тепло и уют в семейном кругу. Тучи, сгруппировавшиеся над фигурами близких, или дождь, проливающийся на них — признаки дискомфорта ребёнка в родной среде.

Некоторые дети пририсовывают к реальным членам семьи то, что они желают видеть в своём окружении: домашних животных, младших братьев и сестёр. Чтобы понять, чего именно не хватает ребёнку, нужно собрать больше информации об изображённых персонажах, задавая дополнительные вопросы.

Существуют такие примеры, когда на листе бумаги присутствует лишь «оболочка» (например, дом с окошками), а сами члены семьи не наблюдаются. Это можно расценивать как протест ребёнка, и родителям следует сделать выводы об истинном положении вещей: у малыша не сформировано понятие семьи или сильно искажено.

Родственники, держащиеся за руки, могут интерпретироваться психологом и как реальная обстановка внутри семейного очага, и как мечта. В таком случае выяснить, как обстоят дела в отношениях ребёнка с близкими на самом деле, поможет беседа.

Сюжет рисунка, в котором все родственники занимаются общим делом — положительная характеристика, сигнализирующая о благоприятном внутрисемейном климате. Отсутствие сплочения, неблизкое расположение персонажей — признак отстранённости друг от друга в реальной жизни.

Если рисунок отражает какие-либо события прошлого, это означает подсознательное желание тестируемого вернуться в то время, неудовлетворённость настоящим. Такое же негативное отношение к текущей ситуации в семье можно «прочитать» в рисунке с сюжетом будущей жизни.

Размеры и расположение

Чем больше размер изображённого персонажа, тем выше его значимость в глазах ребёнка. Авторитетность самого тестируемого может быть выражена в собственном изображении выше и больше всех, а дети, недополучающие любовь и внимание, рисуют себя маленькими, порой крошечными.

Об исключительности статуса персонажа можно судить по тому, что он помещается на передний план рисунка, изображается раньше других и «выписывается» с особой любовью и тщательностью.

Размер нарисованного члена семьи может быть незначительным, но если он помещён на листе выше других, это знак особой власти домочадца.

Параметры персонажа на рисунке показывают ту роль, которую играет близкий в жизни ребёнка. Нередко дети, большую часть времени проводящие с бабушками, могут нарисовать именно её самой крупной. Члены семьи, не играющие особой роли в жизни автора, оказываются зачёркнутыми или стёртыми ластиком.

По расположению родственников на рисунке можно определить семейную иерархию: главенствующие роли принадлежат бабушке и маме

Очень показательно рисование ребёнком самого себя. Большой размер, центральное расположение на листе, изображения родителей гораздо меньше и по краям — можно быть уверенным, что дитя – «пуп семьи», забирающий всё внимание других обитателей семейного гнезда. Размещение в углу или нижней части рисунка — тревожный сигнал, такие «художники» чувствуют себя ненужными, лишними.

Расстояние между фигурами

Такой параметр характеризует эмоциональную близость. О разобщённости и конфликтности можно судить по слишком большому расстоянию между фигурами. Если же члены семьи нарисованы рядом, это проецирование привязанностей между ними.

Ребёнок нарисовал себя рядом с папой — он близок с ним, если держит за руку маму — на текущем этапе роднее и ближе её нет никого.

Отсутствие изображения

Если на рисунке нет кого-то из родственников, то этот член семьи, вероятно, вызывает негативные эмоции у тестируемого. Возможно, именно поэтому ребёнок «забыл» его нарисовать.

Ревность приводит к тому, что дети не включают в семейный портрет младших братьев или сестёр. Если испытуемый подвергается насилию и унижению, то субъект, допускающий такое отношение к ребёнку, тоже может отсутствовать на рисунке — это своеобразная «месть» малыша обидчику.

Когда нарисованная семья недосчитывается самого тестируемого, возможно, в ней не всё благополучно. Конфликтные ситуации между близкими или размолвка ребёнка с домашними отражаются в «устранении» своей фигуры с общего портрета.

Если на листе бумаге можно увидеть только самого автора рисунка и больше никого, то родителям стоит глубоко задуматься, что не так в семейных взаимоотношениях. Скорее всего, ребёнок растёт в атмосфере гипертрофированной любви и заботы, эгоцентричен. Изображение при этом сопровождается дополнительными яркими (даже праздничными) элементами.

Но подобный случай (рисование только самого себя) может говорить и об отвергнутости, ощущении своей ненужности. В этом случае «шедевр» будет не радостным, а мрачным и подавленным в эмоциональном плане.

Прорисовка деталей

Член семьи, на лице которого изображены только глаза, может расцениваться ребёнком как диктатор, следящий за каждым его шагом. По аналогии с этой интерпретацией можно сделать выводы и о появлении на рисунке родственников с очень большими ушами или открытым ртом — такие домочадцы выглядят в глазах детей как всеслышащее и нудное явление, читающее нотации и постоянно поучающее.

Тщательно прорисованная голова кого-либо означает большую важность и авторитетность этого родственника для ребёнка. Детальное изображение «себя любимого» — отражение особого к себе отношения, признак самолюбования.

Агрессивно настроенный родственник может быть изображён с чрезмерно длинными руками, такая нарисованная деталь должна рассматриваться как боязнь агрессии. И, напротив, отсутствие этих частей тела у кого-либо может быть связано с желанием ребёнка защититься от этого домочадца.

Бессильное и бесправное положение малыша в семье можно определить по тому, что испытуемый рисует самого себя без рук.

Цвет

Использование цветных карандашей — это не только позитивно, но и информативно

  • Выбор ярких, насыщенных тонов — показатель оптимистического настроя ребёнка, его положительного отношения к жизни и семье.
  • Наличие страхов можно «прочитать» при закрашивании деталей рисунка серым или чёрным цветом.
  • Особая симпатия к персонажу или к самому себе — использование карандаша одного оттенка во всех деталях какой-либо фигуры.
  • Предпочтение красному тону отдают дети с эмоциональной напряжённостью.

Анализ манеры рисования

Слабый нажим карандаша свидетельствует о низкой самооценке ребёнка, его пассивности, астении и возможной депрессии; сильный — о высокой самооценке испытуемого, его импульсивности и напряжённости. Показатель агрессивности, гиперактивности — очень сильный нажим, который приводит к разрыву бумаги. Если твёрдость нажатия на карандаш меняется, то ребёнок эмоционально неустойчив.

Тип линий, которые использует при рисовании тестируемый, также характеризует его качества: широкие штрихи, толстые линии — уверенность в себе, решительность; пересечение черт, их множественность — гипервозбудимость, гиперактивность. Если линии не доводятся до конца, то это значит, что испытуемый импульсивен, непостоянен.

Штриховка говорит о высокой напряжённости ребёнка в эмоциональной сфере.

Пример анализа

Ирине (12 лет) было предложено нарисовать свою семью, и вот какой результат получился у неё через 25 минут.

Рисунок двенадцатилетней девочки говорит о спокойной обстановке в семье

По рисунку можно понять: испытуемая (крайняя справа) живёт в обстановке, где ярко выражена привязанность мамы к отцу, что видно по переплетённым рукам родителей девочки.

Старшая сестра является связующим звеном между взрослыми и младшим членом семьи, потому что стоит посередине. Но она больше привязана к родителям, чем к автору изображения, так как голова девушки повёрнута в соответствующую сторону.

Отношения с сестрой дружеские, это видно из того, что девочки на рисунке держатся за руки. Авторитет в семье — отец (изображён самым большим по размеру), и, скорее всего, с Ириной он бывает агрессивен, так как девочка нарисовала родителя с руками, спрятанными в карманы — видимо, это символ того, что испытуемая хочет защититься от его давления.

Ирина — личность с высокой самооценкой, так как она стоит несколько выше того уровня, на котором расположены фигуры других персонажей. Об этом свидетельствует ещё и то, что большинство линий на рисунке — толстые. О некоторой эмоциональной напряжённости автора изображения можно судить по множественности некоторых штрихов.

В целом, судя по рисунку, обстановка в семье спокойная, но родителям стоит обращать больше внимания на взаимоотношения с младшей дочерью, особенно учитывая тот факт, что приближается переходный возраст.

Тест «Рисунок семьи» — хороший инструмент для определения взаимоотношений ребёнка с близкими. Результаты диагностики помогут обнаружить возможные проблемы и спланировать работу по их своевременной коррекции.

Опросник социализации для школьников «Моя семья»

Целью методики является изучение социального взаимодействия, направленный на оценку роли семьи в развитии личности подростка.

Оценивается степень выраженности в семейном воспитании по следующим факторам:

1. Строгость (гибкость) воспитательных установок(1, 9, 17).

2. Воспитание самостоятельности, инициативы (2, 10, 18).

З. Доминантность матери, отца или равное участие обоих родителей в воспитании (3, 11, 19).

4. Отношение к школе, учителям (4, 12, 20).

5. Жесткость (гибкость) методов воспитания (5, 13, 21).

6. Взаимоотношения в семье; недружеские или теплые (6, 14, 22).

7. Взаимопомощь в семье, наличие или отсутствие общих дел (7, 15, 23).

8. Общность интересов (8, 16, 24).

Имя:

Фамилия:

Возраст:

И н с т р у к ц и я. Вопросы переписывать не надо, а ставить только номер вопроса и номер ответа. Для некоторых вопросов следует выбирать ответы указанием матери или отца.

Варианты ответов: 5 — конечно нет; 4 — скорее нет, чем да; 3 — не знаю; 2 — скорее да, чем нет; 1 — конечно да.

1. Сердятся ли родители, если вы спорите с ними ?

2. Часто ли родители помогают вам в выполнениидомашних заданий?

3. С кем вы чаше советуетесь — с матерью или отцом,когда нужно принять какое-либо решение?

4. Часто ли родители соглашаются с вами в том, что учитель был несправедливк вам?

5. Часто ли родители вас наказывают?

6. Правда ли,что родители не всегда понимают вас, ваше состояние?

7. Верно ли, что вы участвуете вместе с родителями в решении хозяйственных вопросов?

8. Действительно ли, что у вас в семье нет общих занятии иувлечении?

9. Часто ли в ответ на вашу просьбу разрешить вам что-либо родители отвечают, что это нельзя?

10. Бываетли так, что родители настаивают на том, чтобывы не дружилис кем-нибудь из ваших товарищей?

11. Кто является главой в вашей семье — мать или отец?

12. Смеются ли родители над кем-нибудь из ваших учителей?

13. Часто ли родители разговаривают с вами раздражительным тоном?

14. Кажется ливам, что у вас в семье холодные недружеские отношения между родителями?

15. Верно ли, что в вашей семье мало помогают друг другу в домашнихделах?

16. Правда ли,что родители не обсуждают с вами прочитанных книг, просмотренных телепередач, фильмов?

17. Считают ли вас родители капризным ребенком?

18. Часто ли родители настаивают на том, чтобы вы поступали согласно их желаниям, говоря, что они разбираются лучше вас?

19. С кем из родителей вы больше общаетесь?

20. Часто ли родители не одобряют и не поддерживают мероприятия, которые организу­ет школа?

21. Наказывали ливас более сурово, чем других детей?

22. Часто ли вы с родителями говорите «по душам»,советуетесь по личным проблемам?

23. Верно ли, что у вас нет ежедневных домашних обязанностей?

24. Правда ли, что родители не ходят с вами в театры, музеи, на выставки и концерты?

Gerald Durrell

BIRDS, BEASTS AND RELATIVES

© С. Таск, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус»», 2018 Издательство Иностранка®

* * *

Посвящается Теодору Стефанидесу, с благодарностью за смех и знания

Семейное обсуждение

Зима выдалась суровая, и даже когда ей на смену вроде бы пришла весна, крокусам, обладающим трогательной и непоколебимой верой в смену времен года, приходилось упорно пробиваться сквозь тонкую корку снега. Низкое и серое небо готово было в любую минуту выдать очередной снегопад, а вокруг нашего дома завывал колючий ветер. В общем, погодные условия нельзя было назвать идеальными для посиделок, особенно в случае с моей семейкой.

Мы впервые собрались вместе в Англии после окончания Второй мировой войны, и надо же такому случиться, что в этот день мела метель. На моих домашних это подействовало не лучшим образом: повышенная раздражительность, обиды по пустякам и ни малейшей готовности прислушаться к чужому мнению.

Словно прайд угрюмых львов, мы все сошлись вокруг огня, полыхавшего так немыслимо ярко, что казалось, вот-вот займется дымоход. Моя сестра Марго пять минут назад притащила из сада сухое деревце, один конец которого засунула в камин, а второй спокойненько лежал на ковре. Мать как будто сосредоточилась на вязанье, но, судя по отсутствующему выражению лица и молитвенно шевелящимся губам, обдумывала меню завтрашнего обеда. Мой средний брат Лесли уткнулся в солидное пособие по баллистике, а старший брат Лоренс в свитере с высоким воротом, в каких обычно ходят рыбаки (к тому же слишком свободном, на пару размеров), стоял у окна и регулярно сморкался в большой ярко-красный носовой платок.

– Какая ужасная страна, – развернувшись, бросил он нам с вызовом, как будто мы персонально несли ответственность за установившуюся погоду. – Стоит только сойти на берег в Дувре, как на тебя набрасываются полчища микробов… Вы хоть понимаете, что у меня первая простуда за двенадцать лет? А все потому, что до сих пор у меня хватало ума держаться подальше от острова Пудинг. Кого ни встретишь, у всех насморк. Круглый год в Великобритании все только тем и занимаются, что ходят по кругу и сладострастно чихают друг другу в лицо… такая инфекционная карусель. И какой, спрашивается, шанс у тебя выжить?

– У тебя обычная простуда, а ведешь ты себя так, словно это конец света, – сказала Марго. – Почему мужчины такие нытики, не могу понять.

Ларри испепелил ее взглядом слезящихся глаз.

– Знаете, в чем ваша беда? Вам нравится быть мучениками. Только люди, склонные к мазохизму, способны жить в этом вирусном раю. Вы стагнируете. И вам нравится угасать в инфекционном море. Можно еще понять людей, которые ничего другого не видели, но после греческого солнца… Вам есть с чем сравнивать.

– Да, дорогой, – примирительно сказала мать. – Но тебе просто не повезло с погодой. Здесь бывает очень даже хорошо. Весной, например.

Ларри уставился на нее:

– Не хочется тебя выводить из затяжного сна, в котором ты пребываешь, как Рип ван Винкль, но весна уже наступила… и весьма своеобразная! Чтобы добраться до почты за корреспонденцией, надо запрягать упряжку с эскимосскими лайками.

– Полдюйма снега, – фыркнула Марго. – Ты все преувеличиваешь.

– А я с Ларри согласен, – заявил Лесли, выныривая из своей книги. – Настоящая холодрыга. Делать ничего не хочется. Даже толком не поохотишься.

– Вот-вот, – торжествовал Ларри. – Если в нормальной стране вроде Греции можно позавтракать в саду, а потом искупнуться в море, то здесь у меня так стучат зубы, что я вообще с трудом могу жевать.

– Хватит уже о Греции, – осадил его Лесли. – Сразу вспоминается Джерри с его кошмарной книжкой. Я целый год не мог выкинуть ее из головы.

– Целый год? – съехидничал Ларри. – А что тогда говорить обо мне? Ты себе даже не представляешь, какой урон моей литературной репутации нанесла эта карикатура в стиле Диккенса.

– Его почитать, так я ни о чем другом не способен думать, только об оружии и яхтах, – возмутился Лесли.

– А о чем еще?

– Больше всего он отыгрался на мне, – вступила Марго. – Сколько страниц он посвятил моим прыщам!

– По-моему, он изобразил всех вас довольно правдиво, – заявила мать. – А вот из меня сделал какую-то ненормальную.

– Ладно бы меня карикатурно вывели в хорошей прозе, – заметил Ларри и трубно высморкался, – но когда еще и стилистическая беспомощность… невыносимо.

– Одно название чего стоит, – продолжила Марго. – «Моя семья и другие звери»! Меня уже достали вопросом: «А из других зверей ты кто?»

– А мне название показалось довольно забавным, – сказала мать. – Только жаль, что лучшие истории туда не вошли.

– Да, верно, – согласился с ней Лесли.

– Это какие же? – с подозрением спросил Ларри.

– Например, как ты отправился на яхте Макса вокруг острова. По-моему, чертовски смешно.

– Если бы он это напечатал, я бы подал на него в суд.

– Ну и зря. Действительно смешно, – сказала Марго.

– А если бы он рассказал, как ты занималась спиритизмом? Это бы тебе понравилось? – ехидно поинтересовался Ларри.

– Вот еще! Он не посмеет, – ужаснулась Марго.

– То-то же, – позлорадствовал он. – А помнишь, Лесли, как на тебя подали в суд?

– Меня-то ты зачем сюда приплел?

– А кто жаловался, что он не вставил лучшие истории?

– Ах, я про все это даже забыла, – рассмеялась мать. – Мне кажется, Джерри, они смешнее тех, которые ты включил в книгу.

– Хорошо, что ты так считаешь, – сказал я задумчиво.

– Это еще почему? – уставился на меня Ларри.

– Потому что я решил написать про Корфу еще одну книгу и вставить туда все эти истории, – ответил я простодушно.

Это вызвало настоящую бурю.

– Я тебе запрещаю! – прорычал Ларри и оглушительно чихнул. – Категорически запрещаю.

– Не смей писать о моих занятиях спиритизмом! – выкрикнула Марго. – Мама, скажи ему!

– И о том, как на меня подали в суд, – проворчал Лесли. – Я этого не потерплю.

– А если хотя бы упомянешь про яхту… – угрожающе начал Ларри.

– Ларри, дорогой, можно не так громко? – попросила мать.

– Тогда запрети ему писать продолжение! – прокричал он.

– Не говори глупости. Как я могу ему запретить?

– Ты хочешь, чтобы все это повторилось? – прохрипел Ларри. – Банк потребует, чтобы ты срочно погасила кредит. Лавочники начнут на тебя многозначительно поглядывать. На пороге дома появятся анонимные бандероли со смирительными рубашками, от которых будут отрекаться все родственники. Кто у нас глава дома? Вот и запрети ему писать!

– Дорогой, ты, как всегда, преувеличиваешь, – сказала мать. – В любом случае, если он хочет писать, я не могу сказать «нет». Не вижу в этой затее ничего вредного, тем более что речь идет о лучших историях. Почему бы ему не написать продолжение?

Тут семейство встало как один и громогласно объяснило ей, почему мне нельзя писать продолжение. Я подождал, пока буря улеглась.

– Есть и другие интересные истории, – сказал я.

– Какие же, дорогой? – поинтересовалась мать.

Все члены семьи, раскрасневшиеся, ощетинившиеся, сверлящие меня взорами, замерли в ожидании.

– Ну… – Я задумался. – Опишу твой роман с капитаном Кричем.

– Что? – Она даже взвизгнула. – Только посмей!.. Роман с этим мерзким стариком… Я тебе запрещаю!

– По-моему, самая замечательная история, – елейным голосом сказал Ларри. – Тайная страсть, старомодное очарование его ухаживаний… то, как ты водила за нос этого беднягу…

– Ларри, помолчи. – Мать совсем расстроилась. – Не выводи меня из себя. Джерри, мне кажется, продолжение книги – это не лучшая идея.

– Вот и я о том же, – поддакнул Ларри. – Если ты это напечатаешь, мы всей семьей подадим на тебя в суд.

Перед лицом такого твердого и единодушного отпора домашних, готовых на все, чтобы только зарубить идею на корню, мне ничего не оставалось, кроме как сесть и написать эту книжку.

В данном случае перед автором вставали серьезные проблемы. Новых читателей будут раздражать постоянные отсылки к предыдущей книге, которую они не читали, а те, кто с ней знаком, станут досадовать на частые повторы уже известных им событий. Надеюсь, что мне удалось проложить курс между Сциллой и Харибдой.

Часть первая. Перама

Множество в этом саду деревьев росло плодоносных –
Груш, гранатных деревьев, с плодами блестящими яблонь,
Сладкие фиги дающих смоковниц и маслин роскошных.
Будь то зима или лето, всегда там плоды на деревьях;
Нету им порчи и нету конца; постоянно там веет
Теплый зефир, зарождая одни, наливая другие.
Груша за грушей там зреет, за яблоком – яблоко, смоква
Следом за смоквой, за гроздьями вслед поспевают другие.
Гомер. Одиссея. Песнь седьмая (Перевод В. Вересаева)

1. Крещение

Остров раскинулся между албанской и греческой береговой линией, как длинный изъеденный ржавчиной ятаган. Рукоятью ятагана является горная гряда, в основном голая, каменистая, с торчащими скалами, куда любят наведываться синие каменные дрозды и сапсаны. Зато в долинах, обильно орошаемых ключами, бьющими из красных с золотым отливом скал, растут миндаль и грецкий орех, прохладная тень которых освежает не хуже воды в колодце, сплоченные батальоны кипарисов, напоминающих штыки, и смоковницы с посеребренными стволами и листьями величиной с поднос. Лезвие ятагана – зеленовато-серебристое стеганое одеяло огромных олив, некоторые из них, поговаривают, старше пятисот лет, и при этом каждая – единственная в своем роде с точки зрения сутулости и прогрессирующего артрита, а также ноздреватости ствола, напоминающего пемзу. На острие меча находится городок Лефкими с его сверкающими до рези в глазах песчаными дюнами и большими соляными болотами, украшенными простирающимися на мили зарослями бамбука, который шуршит и поскрипывает и о чем-то перешептывается. А называется этот остров – Корфу.

В августе, когда мы туда приехали, он лежал бездыханный, изнеможенный от солнца в раскаленном павлинье-синем море под небом, поблекшим до кобальтового оттенка под безжалостными лучами. Причины, по которым мы собрали вещи и покинули сумрачные берега Англии, были довольно туманными, но вращались они вокруг того, что мы устали от скучной провинциальной жизни и промозглого, малоприятного климата. И мы бежали на Корфу в надежде, что солнечная Греция излечит нас от безволия, ментального и физического, к коему нас привело столь долгое проживание в Англии. Вскоре после высадки на сушу мы приобрели нашу первую виллу и обзавелись первым другом среди местных жителей.

Этим другом стал Спиро, ходящий вразвалку бочкоподобный мужчина с огромными сильными ручищами и смуглой, словно из дубленой кожи, оскаленной физиономией. Он разговаривал на сносном, хотя и диковатом английском, а ездил на стареньком «додже», который часто использовал в качестве такси. Быстро выяснилось, что Спиро, как и большинство жителей Корфу, человек неординарный. Казалось, он знает всех на свете, и нет ничего такого, чего бы он не мог достать или сделать для нас. Самые немыслимые просьбы нашего семейства он встречал словами: «Об этом не волноваться. Я все устроить». И ведь устраивал! Первым таким большим делом стало приобретение виллы – мать не соглашалась без ванной комнаты, а с этим необходимым условием здорового образа жизни на Корфу была напряженка. Но Спиро, само собой, знал о такой вилле, и мы довольно быстро – после бурных перепалок, отчаянной жестикуляции, а также ведер пролитого пота, поскольку пришлось носиться туда-сюда со всем нашим несметным скарбом, – благополучно перебрались-таки на новое место под чутким руководством Спиро. С этого момента он перестал быть просто наемным таксистом и превратился в нашего гида, наставника и друга.

Вилла, которую нам подыскал Спиро, напоминала яркий кирпич цвета раздавленной спелой клубники, с зелеными ставнями. Она приютилась в оливковой роще, возвышавшейся, как кафедральный собор, и сбегавшей по склону к морю, а к вилле прилагался сад величиной с носовой платок (клумбы геометрически расчерчены на излюбленный викторианцами лад), обнесенный высокой живой изгородью фуксий, в которой таинственно шуршали птицы. Нас, приехавших после многолетних терзаний в холодной серой Англии, это щедрое солнце вместе с пестротой ландшафта и запахами, им порожденными, опьянило, как ударившее в голову вино.

Перемена подействовала на членов моей семьи по-разному. Ларри блуждал по комнатам в каком-то трансе и периодически зачитывал матери большие стихотворные пассажи, которые она либо пропускала мимо ушей, либо сопровождала отрешенным «Очень мило». Потрясенная разнообразием фруктов и овощей, она проводила почти все время на кухне, готовя изощренные восхитительные блюда. Марго, убежденная в том, что солнце, в отличие от пилюль и всяких зелий, избавит ее от прыщей, жарилась под его лучами в оливковой роще с такой одержимостью, что вся обгорела. Лесли, узнав, что в Греции можно приобретать огнестрельное оружие без специального разрешения, частенько пропадал в городе и возвращался со всевозможными образцами охотничьего арсенала – от древнего турецкого дульнозарядного мушкета до револьверов и дробовиков. Каждое новое приобретение проверялось им в деле, поэтому нервы у нас были несколько расстроены; как с горечью заметил Ларри, такое ощущение, что наша вилла осаждена революционными войсками.

Запущенный сад представлял собой переплетение сорняков и дикорастущих цветов, где кружащие, пищащие, шуршащие и скачущие насекомые устраивали настоящую карусель, от которой пестрело в глазах. Неудивительно, что он сразу меня покорил.

Какими бы роскошными ни были сады в Англии, они не могли похвастаться таким разнообразием живых существ. А здесь возникало странное ощущение нереальности происходящего. Как будто ты только что родился. В этом слепящем переменчивом свете я, как настоящий охотник, мог оценить алую божью коровку, и великолепную шоколадно-янтарную уховертку, и сияющего темно-агатового муравья. А затем порадовать глаз доселе неизвестными мне существами в несметных количествах: крупные мохнатые шмели-плотники, рыскающие от цветка к цветку, как игрушечные мишки цвета электрик, что-то гудящие себе под нос; зеленовато-желтые с черными полосками бабочки с раздвоенными, как у ласточки, хвостами, словно в элегантных, пошитых на заказ фраках, совершающие пируэты над живой изгородью фуксий, сходящиеся друг с дружкой в изящном менуэте; зависшие в воздухе бражники, дегустирующие цветочную пыльцу своими длинными деликатными хоботками.

Я был в высшей степени невежественным в отношении жизни этих существ, и мне негде было о них прочесть. Все, что мне оставалось, – это наблюдать за их деятельностью в саду или ловить их, с тем чтобы более пристально изучать дома. Очень скоро моя спальня оказалась вся заставлена банками из-под варенья и коробками из-под печенья, в которых содержались перлы из нашего крохотного сада. Их приходилось проносить тайком от семьи, поскольку домашние, за исключением разве что матери, относились к появлению фауны на нашей вилле с повышенной тревогой.

Каждый погожий денек эти существа озадачивали меня своим поведением, лишний раз подчеркивая мое невежество. Одним из тех, кто меня больше всего интриговал и выводил из себя, был навозный жук. Лежа на земле рядом с моим псом Роджером, похожим на дышащую горку из вьющихся черных завитков, я наблюдал за тем, как два блестящих смоляных жука с носорожьими рогами вместе катят (с невероятным упорством) идеально круглый навозный комок. Для начала я хотел понять, как им удалось скатать такой невероятный шар. Я знал по собственному опыту с глиной и пластилином, что добиться этого жутко трудно, как бы ты ни мял и ни раскатывал материал, а эти навозные жуки, не располагая кронциркулем или еще каким-то инструментом, только собственными кривыми лапками умудрялись создавать шары округлые, как луна. И тут же возникал второй вопрос. Зачем они его сделали и куда катят?

Эту проблему я решил однажды, по крайней мере отчасти, когда посвятил целое утро двум навозным жукам, игнорируя других насекомых, а также тихие стоны и зевки скучающего Роджера. Я медленно, вымученно следовал за ними на четвереньках, дюйм за дюймом, по нашему садику, для меня совсем маленькому, тогда как для жуков это был огромный мир. Наконец они добрались до земляного холмика возле живой изгороди фуксий. Вкатить навозный комок на вершину было монументальной задачей, несколько раз они оступались, и шар скатывался к подножию, а жуки кидались за ним, костеря друг друга в моем воображении. Но в результате они своего добились и покатили шар вниз по противоположному склону. У подножия холмика я впервые заметил нечто вроде колодца в земле – туда-то они и направлялись. Когда до него оставалась пара дюймов, один из жуков поспешил залезть в колодец задом и принялся отчаянно жестикулировать передними лапками, пока второй с невероятными усилиями (я, кажется, слышал, как он отдувается) подкатывал шар к зияющему отверстию. После продолжительного тяни-толкай шар медленно исчез в колодце, а вместе с ним и жуки. Я был сильно раздосадован. Они явно собирались употребить навозную кучу, но если они будут это делать под землей, то как я увижу результат? В надежде, что меня кто-нибудь просветит, я спросил за обедом: что делают навозные жуки с навозом? Мой вопрос вызвал легкое замешательство.

– Наверное, они его как-то используют, – несколько туманно высказалась мать.

– Я надеюсь, ты не собираешься тайно пронести их в дом? – спросил Ларри. – Я отказываюсь жить на вилле, где пол украшен кучами навоза.

– Ну что ты, дорогой, он так не поступит, – умиротворяюще, не веря в собственные слова, заверила его мать.

– Мое дело – предупредить, – сказал Ларри. – Сдается мне, что у него в спальне уже живут самые опасные насекомые из нашего сада.

– Вероятно, он им нужен для тепла, – подал голос Лесли, успевший обдумать мой вопрос. – Навоз – он теплый. Особые ферменты.

– Если нам понадобится центральное отопление, я буду иметь это в виду, – съязвил Ларри.

– А может, они его едят? – предположила Марго.

– Марго, дорогая, только не за обедом, – попросила мать.

Как всегда, домашние, ничего не знающие о биологии, меня подвели.

– Тебе надо почитать Фабра, – сказал Ларри, рассеянно накладывая еще одну тарелку рагу, о котором только что заметил матери, что в нем не хватает остроты.

Я из вежливости поинтересовался, что это или кто это. Поскольку предложение исходило от Ларри, я был уверен, что Фабр окажется каким-нибудь малоизвестным средневековым поэтом.

– Натуралист, – ответил он с набитым ртом, наставив на меня вилку. – Писал про насекомых и все такое. Я попробую раздобыть для тебя экземпляр.

Потрясенный таким великодушием со стороны старшего брата, я постарался в ближайшие дни вести себя тише воды ниже травы, чтобы не вызвать его гнев, но время шло, книга не приходила, и в конце концов я про нее забыл и посвятил себя другим насекомым в нашем саду.

Но вопросы преследовали меня и не давали мне покоя на каждом шагу. Почему шмели-плотники вырезают кругляшки из листьев розы и улетают с ними? Почему муравьи устраивают что-то вроде страстных баталий с полчищем зеленых мушек, облюбовавших в нашем саду разные растения? Что это за странные янтарно-прозрачные тела, похожие на трупы насекомых или панцири, прилипли к стеблям травы и стволам олив? Одна оболочка, хрупкая как зола, оставшаяся от некоего существа с луковичным телом, выпуклыми глазами и парой толстеньких колючих передних лапок. Почему у всех панцирей трещинка на спине? Что это, следствие нападения и высосанных жизненных соков? А если так, то кто были эти нападавшие? В голове моей, как в котле, варились десятки вопросов, на которые моя семья не могла дать ответы.

Как-то утром к нам приехал Спиро, когда я на кухне показывал матери мое последнее приобретение, длинную и тонкую карамельного цвета сороконожку, которая, доказывал я, светится ночью, а мать отказывалась мне верить. Спиро ввалился, обливаясь потом и, как всегда, свирепый и озабоченный.

– Я привозить ваши письма, миссис Даррелл, – обратился он к матери и, взглянув на меня, добавил: – Доброе утро, господин Джерри.

По своей невинности полагая, что он одобрит мое новое сокровище, я сунул ему под нос банку из-под варенья и попросил заглянуть внутрь. Он бросил короткий взгляд на дно, где сороконожка нарезала круги, как заводной игрушечный поезд, выронил на пол всю корреспонденцию и спешно ретировался за кухонный стол.

– Господь правый! – вскричал он. – Зачем вы это?

Удивленный такой реакцией, я сказал, что это всего лишь сороконожка.

– Ядовитые тварь, – объяснил он матери. – Мистер Джерри не должен такие иметь.

– Возможно, – выразилась она расплывчато. – Но такие уж у него интересы. Дорогой, вынеси ее в сад, подальше от Спиро.

– Он меня пугать, – услышал я, покидая кухню с драгоценной банкой. – Клянусь Господь, миссис Даррелл, он приносит такое, что меня пугать.

Мне удалось пронести банку в свою спальню, так что никто из домашних этого не видел. Я переложил сороконожку в блюдце, которое изящно украсил мхом и кусочками коры. Я твердо решил, что заставлю семью оценить фосфоресцирующее чудо: после ужина устрою для них пиротехническое представление. Но вышло так, что все это напрочь вылетело у меня из головы, поскольку вместе с прочей корреспонденцией пришла внушительная бандероль в коричневой оберточной бумаге, и прямо за ужином Ларри, бросив на наклейку беглый взгляд, кинул бандероль мне.

– Фабр, – сказал он односложно.

Забыв про еду, я разорвал обертку, и обнаружилась основательная зеленая книга под названием «Священный жук и другие», автор Жан Анри Фабр. Я раскрыл ее и захлебнулся от восторга: с фронтисписа на меня смотрели два навозных жука, настолько узнаваемые, что они могли быть близкими родственниками недавней парочки. Они катили великолепный шар из навоза. Восхищенный, наслаждаясь каждым мгновением, я медленно переворачивал страницы. Прелестный текст. Никакой зауми или витиеватостей. Написано так просто и ясно, что даже мне все понятно.

– Дорогой, отложи книгу, будь добр, – попросила мать. – Съешь обед, пока он не остыл.

Я неохотно положил книгу на колени и набросился на еду с такой скоростью и самозабвением, что потом до вечера страдал от несварения желудка. Что ни в коей мере не помешало мне погрузиться в мир Фабра. Пока у домашних была сиеста, я, лежа в тени мандаринового дерева, глотал книгу, страницу за страницей, и к началу чаепития – какая досада! – ее прикончил. Полный восторг. Теперь я был вооружен необходимыми знаниями. По-моему, я выяснил все про навозных жуков. Это были уже не таинственные насекомые, задумчиво ползающие в оливковой роще, а мои закадычные друзья.

Примерно в это же время произошло еще одно событие, которое расширило и поощрило мой интерес к природоведению (хотя в тот момент, признаюсь, я этого не оценил), – появление моего первого репетитора Джорджа. Приятель Ларри, высокий, худощавый, с каштановой бородкой, в очках, он обладал ненавязчивым, но язвительным чувством юмора. Вероятно, ни одному репетитору еще не приходилось иметь дело с таким сопротивлением. Я не видел никакого смысла в изучении чего-либо, не имеющего отношения к природоведению, и поэтому наши первые уроки проходили с большим скрипом. Но потом Джордж понял, что, соединив историю, географию и математику с зоологией, можно добиться результата, и наметился определенный прогресс. И все же лучшим я считал один день в неделю, целиком посвященный естествознанию, когда мы с Джорджем всерьез изучали моих новых знакомцев, с тем чтобы их идентифицировать и проследить их биографию. Я добросовестно вел дневник с яркими, пусть и не слишком убедительными картинками моих приобретений, сделанными цветными чернилами и акварельными красками.

Вспоминая то время, я подозреваю, что Джордж получал удовольствие от наших занятий естествознанием не меньше, чем я. Это было единственное утро на неделе, когда мы с Роджером отправлялись Джорджу навстречу. На полдороге через оливковые рощи мы прятались среди миртов и поджидали его. И вскоре он появлялся в выцветших шортах, сандалиях и огромной потертой соломенной шляпе, с кипой книг под мышкой, выбрасывая перед собой изящную длинную трость. Должен сознаться, что цель, которую мы преследовали, была сугубо корыстная. Затаившись в кустах с их сладким дурманом, мы с Роджером делали ставки: станет ли сегодня Джордж фехтовать с оливой?

Джордж был опытным фехтовальщиком, что доказывали его многочисленные кубки и медали, поэтому его частенько охватывало желание с кем-нибудь схлестнуться. Например, он шел по тропинке, поблескивая стеклами очков и размахивая тростью, и вдруг какое-то оливковое дерево проявляло свою зловредную суть, а посему его следовало проучить. Положив книжки и шляпу на обочине, он крадучись приближался к дереву: в правой руке трость, превратившаяся в шпагу, готовую к бою, а левая рука элегантно отставлена назад. С прищуром глядя на оливу, он медленно обходил ее на пружинистых ногах, как терьер осторожно обходит мастифа, в любую секунду ожидая нападения. Тут Джордж делал выпад, конец трости исчезал в одном из многочисленных дупел, а сам он издавал торжествующее «ха!» и тут же отскакивал, прежде чем дерево успевало нанести ответный укол. Я заметил, что если его шпага входила в маленькое дупло, то рана не считалась смертельной, так, легкая царапина, только возбуждавшая противника, и дальше он уже отчаянно сражался за свою жизнь, вовсю пританцовывая, нападая и отбиваясь, отскакивая с резким движением шпаги вниз, уклоняясь от страшного выпада оливы, причем так быстро, что я не успевал отследить. Некоторые деревья он приканчивал почти сразу смертельным уколом в большое дупло, где его шпага исчезала по самую рукоять, однако, случалось, он наталкивался на такого аса, что дело растягивалось минут на пятнадцать, схватка не на жизнь, а на смерть, когда приходилось, закусив губу, пускать в ход все известные ему хитрости, чтобы пробить защиту дерева-великана и все-таки его сразить. Прикончив своего противника, Джордж тщательно протирал окровавленную шпагу, надевал шляпу, подбирал книжки и шел себе дальше, что-то напевая под нос. Я отпускал его на приличное расстояние, прежде чем к нему присоединиться, а то еще догадается, что я подсматривал за его воображаемой битвой, и смутится.

Джордж познакомил меня с человеком, сразу занявшим важнейшее место в моей жизни, – доктором Теодором Стефанидесом. Это был совершенно удивительный человек (и сегодня, спустя тридцать три года, я держусь того же мнения). Теодор с его пепельными волосами, бородкой и орлиным профилем казался греческим богом, и уж всеведущим он был точно. Помимо медицинской квалификации, он был биологом (в первую очередь его интересовала пресноводная жизнь), поэтом, писателем, переводчиком, астрономом и историком, и между всеми этими разнообразными занятиями он еще находил время руководить рентгеновской лабораторией, единственной в своем роде в городе Корфу. Мы познакомились, когда у меня возникли вопросы по поводу паука-каменщика, которого я тогда для себя открыл, и он поведал мне столько удивительного про этих существ и при этом так деликатно, с таким смущением, что я был очарован не только информацией, но и самим Теодором, ибо он обходился со мной как со взрослым.

После нашей первой встречи я был уверен, что больше мы не увидимся, поскольку у человека таких знаний и такой известности просто не найдется времени для десятилетнего мальчишки. Но уже на следующий день я получил от него в подарок карманный микроскоп и приглашение выпить с ним чаю в его городской квартире. Тут уж я завалил его неудержимыми вопросами и, затаив дыхание, переворошил его огромную библиотеку и часами разглядывал в сияющие раструбы микроскопа необыкновенных и прекрасных подводных обитателей, которых Теодор, как волшебник, извлекал из любого, самого невзрачного и грязного резервуара. После первого своего визита я осторожно спросил мать, нельзя ли пригласить Теодора к нам на чай.

– Почему же нет, дорогой, – сказала она. – Я надеюсь, он говорит по-английски?

Битву с греческим языком моя мать проиграла. Буквально накануне его визита она все утро колдовала над каким-то несравненным супом на обед, а когда добилась желаемого результата, перелила его в супницу и протянула служанке. Та подняла на нее вопросительный взгляд, и мать произнесла одно из немногих греческих слов, которые сумела запомнить. «Exo», – сказала она твердым голосом, махнув рукой. И для ясности повторила: «Exo». Она продолжила готовку и отвлеклась как раз в ту секунду, когда служанка выливала остаток супа в раковину. Этот случай, что неудивительно, породил у нее фобию к изучению иностранного языка.

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *