По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II с 17 по 19 сентября в Белгородской области проходят Образовательные чтения Центрального федерального округа «Современные основы образования и духовно-нравственное здоровье общества». На торжественном открытии Чтений в здании Белгородского государственного университета Управляющий делами Московской Патриархии митрополит Калужский и Боровский Климент огласил приветственное послание Святейшего Патриарха участникам форума. Затем, в ходе пленарного заседания, владыка Климент выступил с докладом «Роль Православия в формировании системы духовно-нравственных ценностей современного общества», текст которого приводится ниже.

17 сентября 2007 г., Белгород

Многоуважаемый Евгений Степанович!
Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства,
уважаемые представители государственных институтов и общественных объединений,
всечестные отцы, дорогие братья и сестры!

Современный человек, как правило, по крайней мере, десять лет своей жизни является учащимся, усваивает информацию, которая формирует его позицию ко всему, что его окружает, и с чем он будет соприкасаться в своей жизни.

Наряду с чисто практическими навыками вроде умения пользоваться авторучкой, напильником или иголкой, что должно в свою очередь должно упражнять и в трудолюбии, ученику преподаются знания для развития его интеллекта, например геометрия, физика, астрономия, а также такие важные дисциплины, формирующие культурный облик человека, история, литература. Но, заботясь о развитии личности, мы не должны забывать и о главном, что выделяет его из всего окружающего мира — его духовной и нравственной составляющей. Именно душа человека, его возможность свободно выбирать между добром и злом являются его отличительными свойствами среди прочего творения.

А отсюда, формулируя сегодня главную цель отечественной педагогики и общественного воспитания, мы должны понимать, что школа призвана в первую очередь воспитывать в ребенке носителя духовных и культурных ценностей своего народа, глубоко знающего и трепетно относящегося к своей истории, вере и культуре.

Дмитрий Иванович Менделеев, изучавший систему образования в Англии, говорил о том, что тамошние школы стремились воспитывать в первую очередь «англикан» и «англичан», а уже потом образованных эрудитов, профессионалов и специалистов в своем деле. Нельзя не признать, что английские принципы той поры весьма поучительны. И сейчас такой подход существует в ряде стран, к примеру, в Греции, Соединенных Штатах. И нам также следует взять за основу современной системы образования укрепление сознания учащихся в своей исторической, традиционной культуре и вере. Только на такой базе можно закладывать разносторонние знания, ибо без этого — сами знания могут повернуться против страны, которая дала образование.

В России предстоит построить систему обучения, которая имела бы неразрывную связь с воспитанием, и которая будет видеть в школах не «питомники населения», а центры воспитания просвещённой нравственной нации и подготовки духовно здоровой элиты.

К сожалению, в последние десятилетия осознание необходимости воспитания личности ребенка вообще оказалось недоступным большинству представителей педагогического сообщества. Утвердилось утилитарное представление об образовании, как инструменте достижения карьерных целей.

Изменения в преподавании должны коснуться в первую очередь таких образовательных дисциплин как история, география, литература, русский язык. История должна давать школьнику конкретное проникновение в этнокультурные истоки своего народа, опыт переживания наиболее значительных и основополагающих событий прошлого и деяний выдающихся исторических лиц. География должна дать переживание реального пространства страны. Нельзя с детства вдалбливать ребенку, у нас есть экономически развитые центры и отсталые окраины. Человек со школьной скамьи должен усвоить, у нас нет окраин, а есть Россия. Почему-то в США штаты Аризона или Аляска не называют окраины, а говорят, что это США, там понимают психологическую значимость этого вопроса для целостности страны. Литературу следует преподносить не как художественное собрание курьезов и характеров, но как отражение сакрального смысла культурного развития.

Кто как не школа, современная литература и средства информации могут напомнить современному человеку о культурной сущности, как слова, так и великого русского языка. Одухотворенный русский язык — душа России, ее святыня, нерушимое историко-культурное достояние, без которого человек теряет свое лицо. Мы должны внушить с детского возраста, что слово дано для стремления к истине. Судьба наша — в словах, которые мы произносим. Наша будничная речь привычна для нас как дыхание, но она либо наполнена светом, добротой, либо искалечена лукавой лексикой, нецензурной бранью.

Апостол Иаков напрямую связывал нашу речь с духовной жизнью, со спасением: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело».

Я хотел бы поблагодарить Губернатора Белгородской области Евгения Степановича Савченко, который прекрасно понимает воспитательную роль чистоты русского языка и находит жесткие административные и правовые рычаги сохранения нашего языка от нецензурной брани.

Сколько раз в жизни мы сталкивались с тем, что устные наставления, не подтверждаемые примерами сами по себе безжизненные, не доходят до сердца. Детям язык сердца доступнее, чем разговор ума: они скорее угадывают подлинный образ мыслей и чувствований своих педагогов, чем изучают преподаваемые им правила. Следовательно, чтобы внушить детям нравственные чувства, пробудить стремление ко всему благородному, высокому и прекрасному, учителя должны сами иметь высокую нравственность. Без этого и при лучших учебниках цель воспитания не может быть достигнута. Воспитатель, педагог должен не только заботиться о чистоте своего сердца, но обязан следить и за своим внешним поведением и внешним видом, чтобы не подать поводов к соблазну. Ведь по внешнему виду и походке познается состояние души человека. Психологам хорошо известны ситуации, при которых ребенок предпочитает последовать словам и примеру учителя, зачастую входя в противоречия с требованиями родителей. Это свидетельствует о том, что педагог в процессе формирования личности имеет фундаментальное значение.

При этом мне хотелось бы обратить ваше внимание на тот факт, что нельзя все вопросы воспитания перекладывать только на школу и семью. Государство, бизнес, СМИ, общество должно постоянно помнить о том, что вседозволенность, порочная жизнь, свобода греха отнимают способность воспитывать, ибо юный возраст особенно зависит от внешних впечатлений.

Не имея в своем сознании твердого понимания греха, как беззакония, преступления перед Богом (ср. 1 Ин.3,4), при этом порицаемого обществом и государством, человек, особенно молодой, способен к самым низменным явлениям.

Мы все с болью в сердце воспринимаем сообщения о случаях нечеловеческой жестокости, имеющие место в воинских коллективах, или же в подростковой и юношеской среде, которые время от времени становятся достоянием прессы.

Но давайте спросим себя: «Кто эти молодые люди, которые совершают столь вызывающие и оскорбляющие нравственное чувство поступки?» «Откуда пришли они и где родились и выросли, кто научил их подобным вещам?». И если мы будем честными, то мы должны сказать себе, что причина этого в отсутствии прочно морального основания у тех людей, которые должны бы были воспитывать юношество.

Поэтому вопрос приобщения молодого поколения наших сограждан к культурно-этическим основаниям российской цивилизации приобретает крайне высокую степень актуальности.

Противники введения в курс общеобразовательных школ культурологического предмета, нацеленного на постижение учащимися историко-культурных традиций своего Отечества, указывают на несоответствие этого предмета светскому статусу государства, считая, что он является формой навязывания человеку религии, а также что этот предмет скучен для детей. С этим нельзя согласиться.

Во-первых, есть европейская практика, где во многих странах преподают предметы религиозного содержания, и есть модель организации такого преподавания — по конфессиональному принципу. Причем в Бельгии в государственной школе детей из католических семей должны подготовить к конфирмации. А Бельгия светская страна и там действует принцип отделения Церкви от школы, и не считают, что преподавание основ той или иной религии вносит нестроение в общество. Но у нас порой не правильно толкуют принцип отделения Церкви и школы, говоря, что Церковь должна находиться в церковной ограде и только там заниматься просветительской деятельностью. Эта позиция — остаток советской атеистической ментальности. Церковь не может быть отделена от общества, и ее миссия в обществе — его духовное и нравственное оздоровление, а школа часть нашего общества, а школьники его составляющая. Церковь несет нравственный элемент в школьную среду. Она заботится, чтобы меньше было наркомании, алкоголизма, распущенности. И чем меньше подобных пороков будет проникать в молодежную среду, а точнее, чем больше молодых людей сможет сказать нет им, нет греху (беззаконию) в моей жизни — тем лучше это для нашего общества.

Кроме того, порой мы слышим, что преподавание ОПК скучно для детей. Но это говорят те, сам не знает этого предмета, и зависит это от того, как проводить опрос. Если мае месяце в солнечный день спросить учащихся, не скучно ли им в классе, думаю, что большинство ответят положительно, и что лучше не за партой сидеть, а гулять, но из этого не следует, что в этот период года надо закрывать школы, или, если ребенок отказывается есть, ему не нравится каша, то что, его лишать вообще всякой пищи.

Здесь опять очень важен пример учителя — наставника, именно от него будет зависеть интерес учащихся к предмету. А мы предлагаем Министерству образования и науки давайте разработаем учебник для школьников с учетом их возрастной ментальности, и чтобы он был им интересен.

Еще хочу сказать несколько слов о предлагаемом Министерством курсе История мировых религий. Он не приемлем по ряду причин.

Во первых, это будет суррогат представлений о религиях, и будет противоречить убеждению ребенка, которое привито ему в семье.

Во вторых, в каком классе хотят его вводить, в первом, втором, когда ребенок не может делать религиозного выбора. А именно в этом возрасте ребенку надо привить любовь к добру, и он должен выработать иммунитет ко греху (злу). Именно в этом возрасте у него возникает вопрос: «что такое хорошо, что такое плохо». И если его не научить отличать добро от зла, то детская преступность будет только расти. Нам нечего бояться, что ребенок усвоит заповеди: «не убей; не укради; не прелюбы сотвори; возлюби ближнего твоего, как самого себя; чти отца и матерь твою». Если это будет нормой жизни молодежи, то это только благо для России, а боятся пусть наши недруги.

В заключении хотелось напомнить слова религиозного мыслителя и христианского философа XIX века Владимира Сергеевича Соловьева: «Нельзя отрицать того факта, что социальный прогресс последних веков совершился в духе человеколюбия и справедливости, т.е. в духе Христовом». («Об упадке средневекового миросозерцания»).

Поэтому сегодня система российского образования, и Русская Православная Церковь, всегда заботившейся о духовном состоянии народа, должны искать общие основания для исправления ситуации. Нам нужно использовать все возможные формы сотрудничества и соработничества на этом поприще и не искать поводов к разногласию, но смотреть в будущее и стремиться делать все возможное для того, чтобы это будущее имело более положительных черт, нежели отрицательных.

Спасибо за внимание.

Большая часть россиян называет себя православными христианами.
Фото Владимира Суханова

В религиозной жизни современного российского общества в настоящее время параллельно сосуществуют две на первый взгляд противоположные тенденции.

С одной стороны, Церковь — один из самых авторитетных в обществе социальных институтов, и россияне в своем большинстве положительно относятся к религии. По данным опроса Агентства региональных политических исследований (АРПИ), проведенного 29 июня-2 июля 2000 г., Церковь оказалась на втором месте после президента по уровню доверия россиян, опережая СМИ, правительство и армию (респондентам был задан вопрос: «Какой организации, органу власти, институту общества вы доверяете в наибольшей степени? (выберите один вариант)»: 20% ответили — президент, 7% — Церковь, 5% — СМИ, 4% — правительство, 3% — армия, никому не доверяют — 37%, затрудняются ответить — 13%).

По данным опросов Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Церковь по крайней мере с лета 1993 г. (и до конца 1999 г.) занимала первое место среди социальных институтов по уровню доверия россиян, опередив президента и постоянно опережая армию.

По данным Института социально-политических исследований Российской академии наук (ИСПИ РАН) (1996-1999 гг.), Церковь и армия оспаривали друг у друга первое место (чаще лидировала армия) по уровню доверия россиян, значительно опережая по доверию губернаторов, профсоюзы и правительство.

По данным опроса Фонда общественного мнения (ФОМ), (22-23 января 2000 г.), Церковь оказалась на первом месте среди социальных институтов (президент не был в списке), вызывающих доверие (можно было дать любое количество ответов, Церковь назвали 21%, армию — 17%). Кроме относительно высокого доверия к Церкви, абсолютное большинство россиян празднует основные церковные праздники, например Пасху: по данным опроса ФОМ, проведенного в апреле 1998 г., 80% россиян ответили, что праздновали Пасху, и только 19% ее никак не праздновали; если учесть, что 7% опрошенных ФОМ относят себя к нехристианским религиям, то получается, что твердо нерелигиозные россияне составляют в РФ не более 12%.

По данным опроса, проведенного в сентябре 1999 г., центром «Российское общественное мнение и исследование рынка» (РОМИР), 11,2% россиян категорически не верят в существование Бога (даже в форме Высшей Силы или Высшего Духа), 12,5% опрошенных не видят истины ни в одной из религий, 15,2% считают, что Бог в их жизни абсолютно не важен. По данным мониторинга ВЦИОМ, в январе 1999 г. только 17,2% ответили, что не крещены, из них по крайней мере 3,5% — нехристиане, то есть абсолютно нерелигиозных и по данным ВЦИОМ оказывается около 13,5%. Итак, мы видим, что 80% россиян так или иначе считают Русскую Православную Церковь, русское православие для себя наиболее близкими из всех существующих в РФ Церквей и религий. То есть максимально возможная потенциальная паства РПЦ — 80% россиян. Но реальное количество прихожан РПЦ на порядок меньше, и тут мы подходим к рассмотрению второй тенденции развития религиозной жизни РФ — эта тенденция полностью противоположна первой.

По данным РОМИР (опрос в сентябре 1999 г.), чаще одного раза в неделю религиозные службы посещают 1% опрошенных, раз в неделю в среднем на службах присутствуют 2% респондентов, а раз в месяц — 6,6%, по большим церковным праздникам религиозные службы посещают 17,8% участников опроса, раз в год на религиозных службах присутствуют 13,7% россиян, а реже одного раза в год — еще 10,4% опрошенных, практически никогда или вообще никогда на службах бывают 48,3% респондентов. Таким образом, 60% россиян фактически не посещают церковь (ходят в церковь реже одного раза в год или вообще никогда не ходили) и лишь 2-3% россиян посещают церковь так, как принято было посещать церковь у наших предков. Из 2-3% посещающих церковь хотя бы раз в неделю лишь треть ходит ко причастию каждый раз, а двум третям, видимо, трудно выстаивать очередь за причастием в каждый свой приход в церковь. Хотя бы раз в месяц церковь посещают 6-10% россиян — это максимальное количество россиян, которых можно признать прихожанами РПЦ, так как приход в церковь 2-3 раза в год — это не совершение религиозного обряда, а скорее нечто вроде посещения «музея».

То есть прихожанами РПЦ являются 8-9 млн. россиян старше 18 лет, а из всех россиян — 10 млн. (из 145 млн. населения РФ, из которых 115 млн. так или иначе считают РПЦ «своей») регулярно (хотя бы раз в месяц) совершают важнейшие религиозные обряды (причащение) — 4 млн. россиян.

В опросе РОМИР 17,8% заявляют, что приходят в церковь только по большим церковным праздникам, и еще 9,6% посещают церковь хотя бы раз в месяц. Но большая часть тех, кто заявляет, что ходит в церковь только по большим праздникам, видимо, обманывают социологов, а может и самих себя: в апреле 1998 г. посетили пасхальную службу в церкви, по данным ФОМ, лишь 14% россиян. Если учесть, что Пасха — главнейший православный праздник, то даже с учетом некоторого количества православных, посетивших церковную службу на Рождество, но не посетивших на Пасху, количество россиян, посещающих церковь по важнейшим праздникам не превысит 20 млн.

Таким образом, у РПЦ в настоящее время имеется 10 млн. постоянных прихожан (посещают церковь хотя бы раз в месяц, они доверяют ей больше, чем какому-либо другому социальному институту) и еще 10 млн. потенциальных прихожан, посещающих Церковь только на Пасху или Рождество. При этом 95 млн. россиян ассоциируют себя с РПЦ, но не приходят на церковную службу даже на Пасху или Рождество и не совершают важнейших религиозных обрядов даже раз в год.

Почему же 95 млн. россиян, считая РПЦ «своей» Церковью, тем не менее не участвуют в церковной жизни? Ответ, как ни странно, прост: для них РПЦ — традиционная церковь их предков, но к современной жизни она не имеет почти никакого отношения.

В начале 90-х гг. ХХ века в российском обществе произошел всплеск интереса к религии, быть православным стало даже в какой-то мере модно. Но после взлета популярности какого-либо социального явления неизбежно следует спад интереса к нему, если только новое социальное явление не способствует решению реальных социальных проблем, реальному улучшению жизни людей. То, насколько РПЦ смогла удержать свою возросшую в начале 90-х популярность, можно судить по следующим данным.

По данным ВЦИОМ, уровень доверия россиян к Церкви, достигнув пика в 51,5% в феврале 1994 г., упал к сентябрю 1997 г. до 37,6%.

По данным ИСПИ РАН, с января 1996 г. по ноябрь 1999 г. доля россиян, доверяющих Церкви, упала с 32 до 26%, а доля не доверяющих ей выросла с 42 до 48%.

По данным АРПИ, с начала апреля 1999 г. по начало июля 2000 г. доля россиян, доверяющих Церкви в наибольшей мере (больше, чем какому-либо другому социальному институту), упала с 10 до 7%.

Итак, опросы различных социологических служб демонстрируют достаточно устойчивую тенденцию медленного падения популярности, авторитета Церкви в глазах общества в 1994-2000 гг. Это падение означает, что РПЦ не смогла стать участником реальной социальной жизни как политической, так и экономической. Что касается участия в политической жизни, то РПЦ не смогла занять сколько-нибудь определенной позиции даже по таким важнейшим политическим вопросам, как война в Чечне, импичмент Ельцину, назначение на пост премьер-министра близкого к секте «сайентологии» Сергея Кириенко, использование властью откровенно грязных технологий во время президентских выборов 1996 г. и думских 1999 г. Что же касается экономической жизни страны, то РПЦ не создала ни одного православного профсоюза (по примеру католических профсоюзов во многих странах Европы), ни одной крупной благотворительной организации по помощи бедным, безработным, бездомным, беженцам и т.п. Естественно, что россияне, не увидев в Церкви реального участника социальной жизни, начали постепенно терять к ней интерес.

Церковь не осознает, судя по всему, этой проблемы и продолжает молчать в ответ на такие антисоциальные реформы власти, как введение единого подоходного налога для богатых и бедных (когда подоходный налог для бедных вырастает с 12 до 13%, а для богатых падает с 25-30 до 13%), повышение возраста выхода на пенсию (в 65 лет), планируемая отмена многих социальных пособий и льгот (советник Путина по экономике Илларионов в интервью газете «Ведомости» прямо заявил, что лучше отменить, например, детские пособия, если у государства не хватает денег их выплачивать без задержек). Роль Церкви как защитницы народа от притеснений власти, как мне представляется, могла бы сыграть ту роль, которую ждет от нее народ, не говоря уже о том, что эта социальная ниша в РФ сейчас пустует.

Итак, Церкви, по моему мнению, для сохранения и увеличения своего влияния необходимо стать народной заступницей перед властью. А как считают россияне, народ? В чем они видят основной недостаток сегодняшнего положения Церкви, из-за чего ей не доверяют 48% опрошенных ИСПИ РАН в ноябре 1999 г.?

По данным опроса ЦИПКР (август 1998 г.), 29% россиян считают, что Церковь укрепила свои позиции за счет сближения с властью, а не хождения в народ, 15,4% считают, что из-за братания руководства Церкви с властью она «губит свой авторитет». В этом излишнем сближении Церкви и власти основная причина недоверия россиян к Церкви.

Такой вывод подтверждает и опрос ФОМ (22-23 января 2000 г.), во время которого наиболее часто встречающимся упреком в адрес Патриарха было обвинение в явной зависимости от правящей власти. «Он политик, он работает под вождя и власть, подстраивается», — отвечали некоторые респонденты на открытый вопрос. Однако при том, что 48%, когда им предлагают определить свое отношение к Церкви, говорят о недоверии, необходимо подчеркнуть, что это слабая степень недоверия, которую еще можно изменить и превратить в доверие, если Церковь захочет это сделать.

Опрос ФОМ от 22-23 января 2000 г. показал, что когда респондентам предоставляют список из 10 социальных институтов и предлагают указать те, которым они доверяют, а потом — из этого же списка — кому не доверяют (любое количество ответов), то о доверии к Церкви заявляют 21% (1-е место), о недоверии — 4% (последнее, 10-е место). Но о недоверии всем 10 социальным институтам заявляют 22%, о доверии всем — никто. То есть Церкви, по данным этого опроса, доверяют 21%, не доверяют 26%, но из 26% только 4% испытывают к ней твердое недоверие, а остальные 22% испытывают недоверие скорее не из-за того, что видят в Церкви какие-либо особые недостатки, а потому, что не видят особых достоинств. Такое отношение группы «мягко» недоверяющих вполне можно изменить, если Церковь станет активным участником социальной жизни России.

Православная Церковь в современной России находится в двойственном положении. Опираясь на собственные силы, на уже имеющуюся паству, она сейчас практически не может быть влиятельным социальным институтом. Выходов из этой ситуации может быть только два: искать поддержку у власти, поддерживая и обслуживая власть, или искать поддержку у народа, выступая в поддержку социальных гарантий и социальных программ для малообеспеченных, вмешиваясь в решение важнейших политических проблем (например, войны в Чечне). Пока Церковь скорее идет по первому пути, и он приносит РПЦ некоторые положительные результаты, но более продуктивным и перспективным может оказаться второй путь.

Ремня, общество, государство

ФАХРАЗЕЕВА Светлана Раиловна —

магистр политических наук, редактор новостной ленты сайта деловой газеты Business Class, Пермь; сотрудник лаборатории исследований идентичности при кафедре политических наук историкополитологического факультета Пермского государственного научно-исследовательского университета 614990, Россия, Пермь, ул. Букирева, 15.

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ПОИСКИ МЕСТА В ОБЩЕСТВЕ

THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH IN CONTEMPORARY RUSSIA: IN SEARCH FOR A PLACE IN SOCIETY

Статья посвящена проблеме концептуализации дискуссий о роли Русской православной церкви в современной России. Автор предлагает создать классификацию, основанную на 3 критериях: отношении к вере, отношении к современности среди верующих, отношении к государственно-церковным отношениям. В итоге получается схема из 6 идеальных типов, которые могут быть использованы при анализе конфликтов, связанных с ролью РПЦ в обществе.

Ключевые слова: Русская православная церковь, религия, государственно-церковные отношения, фундаментализм, модернизм, секуляризм, антисекуляризм

Дискуссии о роли Русской православной церкви в современном российском обществе с пере-ой интенсивностью продолжаются на протяжении всей постсоветской эпохи. В этой дискуссии постоянно появляются новые вопросы, новые конфликтные точки в самых разных сферах — от рехристианизации страны до частной собственности патриарха. Мнения, позиции, акторы в этой дискуссии настолько переплетены, что если какие-то группы людей оказались на одной стороне в конфликте по одному поводу, по другому поводу они вполне могут оказаться по разные стороны. Тем не менее для анализа дискуссий и конфликтных случаев необходимо выявлять стабильные смыслы и базовые

позиции в этом вопросе. В данной работе мы предлагаем схему измерений, которую можно использовать для анализа дискуссий о роли РПЦ в российском обществе. Для ее создания необходимо определить критерии измерения конфликтных ситуаций и базовые позиции, заданные этими критериями.

Данная тема разрабатывается двумя группами исследователей: светскими и религиозными. Среди религиозных авторов следует назвать имена митрополита Рафаила (Карелина)1,

А. Малера1, Р. Вершилло2. Особое значение они придают внутрицерковным разногласиям по вопросам вероучения. Светские авторы, в свою очередь, акцентируют внимание на участии церкви в публичной политике и участии политиков в церковных делах. Среди таких авторов необходимо назвать А. Верховского3, Е. Элбакян4, М. Эпштейна5. Комплексная классификация пока не выработана, что и составляет актуальность данной темы.

Самый очевидный критерий — религиозная вера. По этому критерию верующие и неверующие не будут механическим образом делиться на сторонников и противников церкви. Во-первых, есть неверующие, которые являются сторонниками церкви как культурно, символически и исторически значимого института. Во-вторых, есть группы верующих, которые не являются клерикалами и оппонируют Московскому патриархату в его инициативах. Для анализа внутри-церковных различий вводится второй критерий — отношение к современности, по которому среди православных могут выделяться модернисты и фундаменталисты; при этом верующие не будут обязательно относиться к одной из этих двух групп, они могут занимать «плавающую» позицию. Третий критерий — оценка государственно-

3 Верховский А. 2005. Политическое право-

славие в российской публичной политике. Подъем антисекулярного национализма. —

02.06.2014).

23.06.2014).

5 Эпштейн М. 2014. Свет и клир. — Новая газета, № 14. 10.02. Доступ: http://www.novayagazeta.

ru/arts/62186.html (проверено 12.06.2014).

церковных отношений. По нему возможны две позиции — секуляризм, т.е. отделение церкви от государства, и антисекуляризм как взаимное участие церкви и государства в делах друг друга. Такая классификация позволяет создавать идеальные типы позиций участников дискуссий о церкви. На деле многие участники дискуссии будут пересекаться в различных конфигурациях, в разных случаях на первый план будут выходить разные измерения.

1. Религиозная вера: верующие -атеисты. Основываясь на этом критерии, можно делать вывод о значимости религиозной веры как таковой для занятия определенной позиции в вопросе о роли церкви в обществе. Измерение не такое очевидное, как может показаться. По данным социологов и религиоведов, православными себя считают большинство населения

— от 40 до 80% по разным данным6, и большинство же доверяют церкви. В то же время происходит «вымывание религиозности» из веры, с одной стороны, и появление значительного числа верующих, которые не относятся к юрисдикции ни одной из конфессий на территории России. Разрыв между религиозной идентичностью и уровнем воцерковленности приводит к тому, что значительная группа населения использует православие в своей идентичностной матрице, но не связывает это с церковью как институтом и занимает позицию в вопросе о роли церкви, исходя из других соображений.

Таким образом, верующие и неверующие могут в разной степени одобрять или не одобрять деятельность Московского патриархата и его лидеров и строить разные политические проекты идеального устройства отношений церкви и государства.

Коррелировать это может, в частности, с их позицией во внутрицер-ковных вопросах.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Отношение к современности: фундаменталисты и модернисты. В этой паре идет речь о внутрицерковных разногласиях и расколах по вопросам религиозной традиции. При сохранении канонического единства РПЦ эти разногласия есть, и от них зачастую зависит позиция верующего в нецерковных вопросах, например по вопросу о гражданском обществе и светском государстве.

Исследователи затрудняются дать конкретное определение обоим понятиям. А. М. Яковлева предлагает использовать как синонимы «фундаментализм», «традиционализм», «консерватизм», с одной стороны, и «модернизм», «либерализм», «экуменизм» — с другой, хотя эти понятия семантически не равны друг другу . Для Яковлевой эти две группы различаются не по догматике, поскольку обе они опираются на святоотеческую традицию, а по ментальности. Маркером принадлежности к одной из этих двух групп можно считать отношение к модерну: ключевой характеристикой религиозного фундаментализма многие авторы называют его противостояние модерну как проекту современности, принципиальное неприятие ценностей и установок современного мира .

Конфликты между двумя группами возникают чаще всего в вопросах социального служения и несения миссии. Так, камнем преткновения стало миссионерство о. Сергия (Рыбко), известного своей работой среди молодежных субкультур — рокеров, байкеров, культуру которых фундаменталисты считают греховной1. Модернисты «часто пишут об «исторических грехах Церкви”, утверждая, что истинная задача церкви заключается не в спасении и благодатной жизни во

Христе, а, прежде всего, в социальном служении»2.

Для фундаменталистов религия намного важнее, чем какие бы то ни было иные институты, включая государство. Примером тому могут служить выступления в поддержку традиционных семейных ценностей, против паспортов нового образца, против ИНН, универсальных электронных карт. Как пишет А. Яковлева, понятие прав человека фундаменталистам чуждо, «зато приверженцы этой ориентации любят говорить о богоизбранности русского народа и о «русской идее”, понимая последнюю как идею исключительности и превосходства» .

Различия модернистов и фундаменталистов проецируются на измерение государственно-церковных отношений.

3. Государственно-церковные отноше-ния: секуляристы и антисекуляристы. Разница позиций секуляризма и анти-секуляризма — в модели желаемых государственно-церковных отношений. Секуляристы отстаивают понятие светского государства, понимаемого как государство нерелигиозное, вплоть до оппозиции Московскому патриархату как организации, и являются логическими продолжателями секу-ляристских принципов атеистической советской эпохи. Антисекуляристы являются сторонниками сближения церкви и государства в форме конкордата, симфонии и т.д.

Характеризуя современных российских секуляристов как «наследников» советских секуляристов, Александр Кырлежев выделяет такую их черту, как ригидность . Секуляристы отказывают религии не только в праве командовать в обществе, но и в праве принимать участие в формировании культурной матрицы. Между тем, западный секуляризм не нарушает свободы совести и превыше всего ставит право индивида исповедовать свою религию. В одном политическом пространстве рядом с последовательными секуляристами всегда

msg/6618 (проверено 14.06.2014).

были сторонники сохранения религиозных ценностей.

Ригидность секуляризма стала причиной резкой реакции на усиление позиций церкви. Противников церкви называют антиклерикалами, примерами их деятельности можно назвать выставку «Осторожно, религия!» в Сахаровском центре в Москве в 2006 г., публикацию «Письма 10 академиков»1. Основные цели антиклерикалов — борьба с включением религии в сферу образования, с государственным финансированием конфессиональных организаций, за равенство перед законом независимо от религиозной принадлежности2. При этом «борьба идет не с религией как таковой, не даже с церковью как организацией, а борьба идет именно с политической программой церкви и с использованием церкви в государственных интересах»3.

Позиция антисекуляризма, с одной стороны, заключается в отстаивании интересов церкви как организации, т.е. клерикализме, с другой — в построении политических проектов на основе православного вероучения. Нельзя исключать из анализа и группу «антисекуляристов по случаю», которые прибегают к православной тематике в отдельных вопросах.

Три отличительных признака клерикализма выделяет религиовед Михаил Шахов. Клерикализм осуществляется для реализации доктринальных конфессиональных установок за счет собственных сил конфессии, сопровождается преодолением сопротивления светской власти и некоторой части общества . Сферами интересов клерикализма стали образование (курсы ОРКСЭ), наука (теология), культура и искусство (музей-

ные ценности), армия (капелланы), администрирование (строительство церквей)4, а также влияние религии на выборы властей разных уровней и борьба с религиозным экстремизмом . Политический пафос клерикализма — борьба с секу-ляризмом как идеологией. Примером может служить Всеволод Чаплин, председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского патриархата. О. Всеволод первым среди официальных лиц церкви поднял вопрос о возможности создания православной партии5. Идеологию патриархата он формулирует в заметке «Общество: светское или религиозное?», где обозначены несколько концепций, которым противостоит Церковь: потребление, политкорректность, безбожие советского образца. Главная среди них — секулярный гуманизм: «Церковь много раз говорила на различных международных площадках о недопустимости монополии секуля-ризма на общественное устройство»6. Протоиерей заявляет, что дискуссия об этом в России только началась.

Политические проекты в православии чаще всего связываются с идеализацией русского народа и порядков Святой Руси. Знаковой фигурой для понимания этого пласта мнений является митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) (1927-1995), идеолог России как православного царства, сопротивляющегося темным силам последних времен. Среди идей митрополита — русский национализм, русское мессианство7, самодержавная монархия как идеальная

4 Элбакян Е. 2010. Там же.

форма правления1, антисемитизм2. Близкими к взглядам митрополита Снычева являются православный коммунизм, православный ста-линизм3. Во взглядах этой группы православных основные позиции -социальная справедливость, патриотизм, возрождение Руси, а также обеление фигуры Иосифа Сталина и даже его сакрализация4. Идеи митрополита Иоанна развивает консервативный публицист Егор Холмогоров. Он отчасти критикует этот проект, указывая на риск «трайбализации» православия: «Требование «уважать права православных”, при всей его тактической выигрышности, ложно по своей сути, поскольку не выходит за пределы светского общества «модерна”»5, и предлагает трактовать оскорбление православия и Церкви как оскорбление общества в целом.

Устоявшуюся связь между антисе-куляризмом и этнонационализмом пытается разорвать богослов, публицист Аркадий Малер. Он отмечает, что есть риск подмены истинных православных ценностей, и подчеркивает, что политическим интересом церкви может являться только лоббирование интересов церкви6. Цели лоббирования — симфония (которую следует отличать от католического «папоце-заризма» и языческого «цезаропа-пизма»), формирование клерикального лобби, надпартийность, православное контрпросвещение. Проект

1 Митрополит Иоанн (Снычев). Б.г.

14.05.2014).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3 Доступ: http://rusprav.org/; http://zavtra.ru/; http://rusk.ru/; http://ruskline.ru/

6 Малер А. 2007. Открытие политического пра-

вославия. — Завтра, № 49(733) 05.12. Доступ:

http://zavtra.ru/content/view/2007-12-0541/ (про-

верено 28.04.2014).

далек от национализма, поскольку является имперским: «неоклерикалы и неовизантисты сильно выделяются своей принципиальной установкой на экспансию — миссионерскую экспансию Церкви и мессианскую экспансию России». Анализируя существующие политические движения православных, А. Малер отмечает, что «в этих движениях не православие доминирует над политикой, а политика над православием»7.

Что касается «православия по случаю», к этой позиции следует относить всех политиков, которые не опираются на религиозные ценности во всех своих инициативах и не являются последовательными клерикалами, т.е. всех, кроме Священного синода и некоторых православных НКО. В такой форме многие российские политики апеллируют к православию. Среди них — Владимир Путин, неоднократно подчеркивавший значимость традиционных религий для России8. Примером такого же отношения к вере является предложение включить в Конституцию РФ строку об исторической значимости православия, внесенное в 2014 г. в Госдуму депутатом Еленой Мизулиной. Она особо подчеркнула, что речь идет об упоминании «значения православия в развитии истории России», а не о «госрелигии» или ее «определяющей роли»9.

В табл.1 предложена схема определения позиций по отношению к роли РПЦ в обществе, которая включает условные названия участников дискуссий о церкви. Данная классификация объединяет критерий государственноцерковных отношений с критерием внутрицерковных расколов.

Таблица 1

Классификация участников дискуссий о роли РПЦ

Неверующие Неверующие постсекуляристы Атеисты

Модернисты Умеренные клерикалы Либеральные православные

Фундаменталисты Радикальные клерикалы Ортодоксы

Антисекуляризм Секуляризм

Литература

Яковлева А.М. Фундаментализм и модернизм в русском православии сегодня.

— Энциклопедия культур Бг]а уы. Доступ: http://ec-dejavu.ru/o/Orthodoxy-3.html (проверено 14.06.2014).

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *