В Архангельске в конце 2019 года были осуждены пятеро местных жителей, чьи дети участвовали в порносъёмках, а также организаторы «модельной студии» Вадим Двораковский и Ольга Гусарова. Двораковский и Гусарова пошли на сделку со следствием. Из родителей вину признала только Наталья Нивина — в результате она получила самый маленьких тюремный срок в сравнении с другими. Остальные, включая Юлию Краснову, свою причастность отрицали, и в итоге были приговорены к длительным срокам — от 12 до 14 лет. Дочь Красновой Ксения Стребличенко, уверяет, что согласилась сниматься в откровенных видео втайне от матери, и потому к уголовной ответственности Юлию привлекли несправедливо. Сейчас Стребличенко пытается помочь матери оспорить решение суда и навещает её в тюрьме.

«Этот процесс — акт бесчеловечности»

Краснова сидит в колонии для бывших работников судов и правоохранительных органов — она служила в ФСБ специалистом по связи. В ИК-8 в Костроме женщина находится с декабря 2019 года.

«Всего в колонии 90 заключённых, поделённых на три отряда по 30 человек — рассказывает RT Стребличенко. — Мама в отряде «первоходов», но у них там в ходу тюремные понятия, прямо как в девяностых. Первое время маму притесняли другие сиделицы — она, скажем так, испытывала трудности в общении с сокамерницами из-за статьи, по которой её осудили. К ней очень плохо относились вначале и, например, недокладывали еду. Отношение изменилось благодаря журналистам — на телевидении вышел правдивый сюжет».

Краснова отбывает наказание в одной колонии с Ольгой Гусаровой, давшей против неё показания.

«Она наговаривала на мать и в колонии, продолжала клеветать», — говорит Стребличенко.

Ксения отмечает, что её мать в колонии сильно похудела и сейчас выглядит болезненно — ещё на свободе женщина перенесла тяжёлую операцию в связи с онкологическим заболеванием, и в заключении её здоровье стало ухудшаться.

«Мне очень больно, что по моей вине мама пострадала. Большую часть свидания мы с ней сидели и просто обнимались», — говорит она.

Стребличенко намерена добиться оправдания матери — защита уже подала кассационную жалобу на решение суда, которая будет рассмотрена в апреле 2020 года.

По словам собеседницы, в деле очень много ошибок, неточностей и ложной информации, которые проигнорировали суды первой и второй инстанций, а приговор содержит только общее описание вменяемых эпизодов, не раскрывая целиком их характер. Также, как утверждает Ксения, в деле допущен подлог в записях судебных заседаний, а следователь оказывал давление на неё и других потерпевших.

Наталья Рейзова, адвокат Юлии Красновой, заявила, что имела место подмена показаний Двораковского и Гусаровой во время одного из судебных заседаний.

«К примеру, если на аудио тот же Двораковский говорит о непричастности Красновой к преступлениям, то в письменном протоколе судебных заседаний смысл его слов искажён. Тем не менее аудиозаписи, которые мы делали, не были приобщены судом к делу», — отмечает в беседе RT Рейзова.

По мнению адвоката, родителей детей правоохранители привлекли к ответственности ради улучшения показателей.

«Я вообще считаю, что весь этот процесс — акт бесчеловечности, — говорит Рейзова. — Дети сначала пострадали от Двораковского и Гусаровой, а теперь от действий государства. Их родителей ради статистики сажают».

Привлекали детей знакомых

Напомним, как сообщал RT, в 2016 году в Архангельске правоохранители задержали по подозрению в создании детской порностудии гражданских супругов Вадима Двораковского и Ольгу Гусарову. На жёстких дисках их домашнего компьютера были найдены откровенные фото и видео с несовершеннолетними. Двораковский и Гусарова признали свою вину и заключили сделку со следствием. Они рассказали правоохранителям, что снимали детей на заказ для иностранных клиентов-педофилов, и в общей сложности в их студии за время её существования с 2009 по 2016 год побывали 11 несовершеннолетних моделей. Для съёмок они привлекали детей знакомых и бывших коллег Гусаровой.

Олег, сын Ольги Гусаровой, рассказывал RT, что его мать была «без ума от Двораковского» и даже взяла на себя кредит для покупки студийного оборудования, когда тот предложил ей заняться нелегальными съёмками. Олег, по его словам, пытался остановить мать, но в итоге женщина просто перестала общаться с сыном.

Позже, как отмечает Олег, Гусарова раскаялась и даже испытывала чувство облегчения, когда её задержали. Двораковского мужчина характеризует как «типичного шарлатана» и «плохого фотографа».

Позже полиция задержала пятерых родителей, чьи дети участвовали в порносъёмках. Одна из них — 49-летняя Наталья Нивина — признала вину, в результате чего получила самый маленький тюремный срок в сравнении с другими фигурантами. Остальные обвиняемые родители свою причастность отрицали и в итоге были приговорены к длительным срокам — от 12 до 14 лет.

В общей сложности следствие продлилось больше двух лет, а материалов набралось на 31 том. Дело рассматривалось в закрытом режиме в Архангельском гарнизонном военном суде под председательством судьи Веселовского. Закрытом — из-за того, что в процессе фигурируют несовершеннолетние, военном — так как одна из подозреваемых, Юлия Краснова, была военнослужащей на момент совершения вменяемых преступлений.

В материалах дела, с которым ознакомился RT, прямых улик, доказывающих вину как минимум двух осуждённых — Юлии Красновой и Ольги Мартыновой — обнаружить не удалось. Об их невиновности заявляли и все потерпевшие.

Суд не принял в расчёт и отсутствие материальной заинтересованности Красновой и Мартыновой в съёмках своих детей в порнографии. В отношении ещё двух осуждённых — Марины Юшковой и Валентины Варакиной — есть доказательства в виде записей с присутствием их голосов за кадром во время съёмок порнографических материалов, однако экспертизы по этим видео не проводились.

В прокуратуре и СК на вопросы RT о возможных пробелах в расследовании не ответили, отметив, однако, что суд счёл доказательства убедительными.

Сексуально травмированным детям, чтобы переработать травму, необходимо многократно воспроизводить, то что с ними произошло, часто в символической или игровой форме. В их представлениях не всегда отчетливо видно содержание случившегося, т.к. они перенимают стратегии отрицания взрослых и окружения.

Рисование – это акт самопознания. Он позволяет ребенку разобраться с травмирующими событиями.

Какие детали в рисунках ребенка могут говорить о пережитом сексуальном насилии?

  • Ребенок рисует не соответственно возрасту
  • Хаос, неясное содержание, отсутствие структуры, нет дифференциации, потеря целого

Рисунок девочки 7 лет на тему «Семья» может свидетельствовать о ранней травматизации.

  • Навязчивый выбор темы на протяжении длительного времени. Независимо от поставленной темы, ребенок рисует на протяжении недель и месяцев один и тот же сюжет. Это заставляет предположить, что здесь кроется травматическое переживание. Часто сексуальность, как навязчивая тема.

Четырехлетняя девочка рисует дом бабушки и дедушки с множеством окон. На всех окнах стоят свечи. Она могла рисовать лишь этот сюжет на протяжении длительного времени, т.к. ее травма была связана с этим домом

Сексуализированные изображения. Рисунок мальчика 6 лет

  • Если ребенку запрещают рисовать на тему, которой он навязчиво следует, он приходит в замешательство и начинает рисовать вещи, которые нельзя идентифицировать
  • Длинные вещи: банан, поезд, змея, улица

На первый взгляд обычный детский рисунок поезда. Стоит обратить внимание, что машинист поезда обнажен, и можно увидеть изображение пениса между его ног.

Девочка 3,9 лет комментирует рисунок: «Это я (верхнее изображение), а это хвост, он принадлежит мужчине (нижнее изображение). Нижний рисунок был расположен на обратной стороне листа и изображает семью девочки. Все фигуры расположены горизонтально

  • Гениталии, в основном, фаллосы утрированного размера. Пенис с лицом, рот, язык насильника.
  • Насильник может изображаться в виде монстра, разбойника, привидения, опасного или ядовитого животного

Комментарии мальчика 3,7 лет к рисунку: «Это ядовитые пауки, их нужно прогнать.» Ребенок зачерчивает изображение. Отец-насильник становится ядовитым пауком, разбойником, приведением, чтобы смочь отделить его от другого, хорошего папы.

  • Множественные изображения людей с гениталиями

На всех рисунках пятилетнего мальчика присутствуют пенисы.

Мальчик 7-ми лет рисует по теме «Моя семья». Отец в центре без лица. У всех фигур нарисованы половые органы.

  • Если ребенку запрещают рисовать пенис, он заменяет его ножом, мечом, пистолетом, стрелой (пенис как оружие)

Пятилетнему ребенку, у которого была навязчивая тема — гениталии, запретили их рисовать. Он был в полном замешательстве. Он начинал рисунок и не мог его закончить. При пятой попытке он нашел выход и на месте пениса нарисовал меч. С тех пор он рисовал мужчин с оружием.

  • Ребенок рисует людей особенно себя, без рук (беспомощность), безо рта (невозможность говорить о тайном)
  • Обнаруживается отчетливая тенденция закрашивать, заштриховывать, заклеивать, отрезать части рисунка, части тела, лица

На этом рисунке прочитывается целая история, подкрепленная комментариями мальчика 4,3 года. Ребенок говорит все время про паука с клеем. Я дома, сплю, а тайна находится там, наверху (голубое изображение под крышей). На вопрос: «Что это?»- по поводу заштрихованной области гениталий, мальчик отвечает: «Ничего… я не хочу об этом говорить, оно должно уйти.» По поводу изображения слева: «Это мороженое, его тоже надо выкинуть».

Область гениталий заштриховывается черным или красным цветом

  • Изображения, которые никто не должен видеть, рисуются на обратной стороне листа или еле заметными с очень слабым нажимом
  • Повышенный интерес к теме смерти

«Мама-верблюд, папа едет на ней. Внизу я лежу мертвый, потому что паук был ядовит. Сейчас я на небе.»

На обратной стороне листа «Как я умер». Кружки обозначают яд.

  • Ребенок рисует все время темным или черным цветом
  • Закрытые пространства, ощущение себя взаперти, без выхода

«Я хочу выйти, но не могу.»

  • Иногда в сериях работ нет ни одного автопортрета или он очень маленький где-нибудь в уголке, без лица, рта, рук. Часто видна большая разница в изображении себя и других людей
  • Нет пола, фигуры парят в воздухе
  • В семейных портретах насильник отделен линией от остальных, выделен цветом или его изображение отсутствует

«Здесь сплю я, здесь спит моя сестра и мама». Воспитательница спрашивает: «А где спит папа?» Девочка не отвечает, диссоциирует. После нескольких настойчивых предложений воспитательницы она рисует своего отца другим цветом. Затем рисует себе, сестре и маме рот тем же цветом.

  • Многократное расположение фигур людей горизонтально, как в предыдущих рисунках, особый интерес у ребенка к теме постели, сна тоже представляется поводом задуматься
  • Представление себя пышущим гневом опасным существом или вулканом

«Здесь сплю я, здесь спит моя сестра и мама». Воспитательница спрашивает: «А где спит папа?» Девочка не отвечает, диссоциирует. После нескольких настойчивых предложений воспитательницы она рисует своего отца другим цветом. Затем рисует себе, сестре и маме рот тем же цветом.

На терапевте, работающем с ребенком, лежит очень большая ответственность. От его профессионализма зависит судьба не только конкретного ребенка, но и всей семьи. С одной стороны, нужно оперативно помочь ребенку и изолировать его от насильника, с другой стороны существует опасность ошибочных выводов. Подозрение на сексуальный абьюз может возникнуть на основании серий рисунков ребенка и его комментариев, но уверенность в факте сексуального насилия должна базироваться на многих факторах: семейном анамнезе, наблюдении за поведением ребенка, многочисленных рисунках, в которых постоянно присутствуют знаки, указывающие на травму такого характера. Очень важно описание ребенком изображенного, если это представляется возможным. Много материала дает внимательное наблюдение за чувствами и поведенческими реакциями при комментировании рисунков.

Вполне безобидные детские рисунки можно истолковать ложно. Например, этот рисунок девочки изображает грозу, которая поразила ее воображение. Красный круглый предмет – это мяч, который летал на ветру. По остальным проявлениям ребенок был в норме.

На основании одного или нескольких рисунков нельзя сделать никаких выводов, а гипотеза, которая возникает в результате интерпретации изображений нуждается в тщательной и терпеливой проверке.

Рисунки детей для публикации и комментарии к ним взяты из книг, указанных в литературных источниках. Перевод с немецкого мой.

Литературные источники:

Reichelt, Stefan (1994): Kindertherapie nach sexueller Misshandlung. Malen als Heilmethode. Zürich: Kreuz.

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *