ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2010. № 6

Новый сборник из серии «Славянский стих» составили статьи участников VIII-й Международной научной конференции «Славянский стих: Лингвистика и структура стиха», которая проходила 21-27 июня 2004 г. в Москве, в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН. В сборник вошли 30 статей российских и зарубежных ученых-специалистов по теории и истории стиха, посвященные актуальным проблемам современного стиховедения, различным аспектам ритмической организации стихотворной речи, специфике индивидуальных поэтических систем, истории и структурным особенностям отдельных стихотворных форм, а также другим вопросам науки о стихе.

Большинство работ, составивших сборник, публикуются здесь впервые, за исключением трех — статьи Т.М. Николаевой «Замечательное прозрение Р. Якобсона, или Почему Маяковский избегал прилагательных?», а также совместной работы Н.В. Перцова и И.А. Пильщикова «Поэзия грамматики в оде Пушкина «На выздоровление Лукулла»», которые представляют собой сокращенные варианты более полных публикаций, вошедших в другие издания1; статья М.И. Шапира «»Тебе числа и меры нет». О возможностях и границах «точных методов» в гуманитарных науках» является полной републикацией послесловия к изданию работ Б.И. Ярхо2.

В зависимости от круга проблем, рассматриваемых в конкретных статьях, а также от того, какими методами пользовались их авторы, в книге выделены семь разделов.

Первый раздел «Метрика и ритмика» открывает статья М.Л. Гаспарова «Словораздельные вариации в 4-стопном ямбе русских поэтов», содержащая обширные статистические данные по ритмике этого размера у 12 авторов XVIII — начала XX в. Эти данные существенным образом дополнили результаты подсчетов, выполненных некогда Г.А. Шенгели и самим Гаспаровым. В целом

2 Ярхо Б.И. Методология точного литературоведения: Избранные труды по теории литературы. М., 2006.

подтвердив сделанные прежде выводы относительно эволюции ритма словоразделов в русском 4-стопном ямбе, новые материалы позволили автору уточнить хронологию этой эволюции.

В статье Дж. Бейли предпринимается попытка найти ответ на вопрос, вынесенный в заглавие: «Был ли 5-стопный хорей древней формой русского эпического размера?». На основе анализа ритмической структуры стиха (5+5) и 5-стопного хорея, особенностей словесного наполнения этих структур в различных жанрах русского фольклора, а также на основе сопоставительного анализа ритмических вариантов одной былины — исследователь выдвинул гипотезу о том, что 5-стопный хорей в былинном стихе представляет собой «ритмическое новшество» — структуру, которая развилась из более древнего размера (5+5) в результате включения в середину стиха дополнительного слога — односложной частицы «да».

Статья Ч.Л. Дрейджа «Развитие русского эпического дактилического гекзаметра, 1596-1802» представляет собой исторический обзор попыток передачи античного гекзаметра в русской поэтической традиции.

В работе С.И. Кормилова «Русская метризованная проза Серебряного века» рассматривается история русской метризованной прозы и близких форм, ее ритмические особенности и художественные функции. Наиболее пристальное внимание уделяется творчеству Андрея Белого, однако привлекается также обширный материал прозы других авторов, в том числе малоизвестных.

Раздел «Рифма, строфика», самый компактный в сборнике, включает две статьи; обе посвящены анализу структурных вариаций канонизированных строфических форм — онегинской строфы и сонета.

В статье Б.П. Шерра «»Университетская поэма» В. Набокова: внутренняя структура опрокинутой онегинской строфы» проводится сопоставительный анализ ритмической композиции строф набоков-ской поэмы и пушкинского романа в стихах по трем параметрам: 1) ритм переносов; 2) ритмика строки; 3) строфический ритм. В результате подсчетов исследователь приходит к выводу, что в целом «университетская» строфа более аморфна, чем «онегинская»: основные структурные признаки в ней менее устойчивы. Неожиданным является вывод о том, что в строфе Набокова границы ритмических единиц не совпадают с границами строфоидов: «в опрокинутой онегинской строфе рифмовка не играет важной роли» (с. 82).

О.И. Федотов («Сонеты Иосифа Бродского») выделяет в поэзии Бродского 53 произведения сонетной формы и анализирует каждое из них с точки зрения строфического деления, метрической структуры, особенностей рифмовки, стихового объема и тематики. Исследователь выделяет три группы сонетов, в зависимости от степени свободы

12 ВМУ, филология, № 6

варьирования классической формы. В результате анализа делается вывод о том, что «нормой для него (Бродского. — К.Т.) была не столько верность сонетному канону, сколько довольно решительная свобода в его нарушении» (с. 118). Статья основана на материале, крайне разнообразном в отношении строфического строения и включающем, в том числе тексты, не имеющие ни очевидных сонетных признаков, ни обозначающего жанр заглавия. Тем самым исследование Федотова обостряет до сих пор не решенную стиховедами проблему определения дифференциальных признаков русского сонета, отграничивающих его от смежных форм.

Самый обширный раздел сборника, «Морфология, синтаксис», включает семь статей; из них впервые публикуются пять.

Работа А.К. Жолковского «Русское инфинитивное письмо на rendez-vous: Фет / Мюссе», очередная из цикла статей этого автора об инфинитивной поэзии, представляет обзор наиболее интересных, с его точки зрения, случаев обращения к «инфинитивному письму» в русской традиции. Устанавливается генетическая связь приема с французскими образцами, описываются его основные тематические тяготения.

В статье М.В. Буяковой и Т.В. Скулачевой «Стих и проза: сочинение и подчинение» рассматривается одна из выявленных авторами универсальных лингвистических закономерностей, отличающих стихотворную речь от прозаической. На основе подсчетов, выполненных на материале поэзии и прозы ряда русских и французских писателей и поэтов, исследователи приходят к выводу о том, что для поэзии в среднем характерно преобладание синтаксических связей с сочинительной семантикой, в то время как для прозы свойственно повышенное содержание связей подчинительных. С точки зрения авторов статьи, «выявленная закономерность усиливает один из основных признаков стиха, а именно: сопоставимость, соизмеримость, психологическую равноправность строк в стихотворном тексте» (с. 169).

Исследование Н.А. Кожевниковой («Контактные повторы в русской поэзии XIX-XX вв.») основано на большом матриале, охватывающем период от Жуковского и Батюшкого до А. Тарковского, хотя основная масса примеров взята из поэзии Серебряного века. Предмет исследования — контактные повторы слов и словосочетаний. Кожевникова выделяет различные типы повторов в зависимости от их кратности, от лексического состава, от грамматической характеристики повторяющихся слов; описывает основные синтаксические и стилистические функции контактных повторов, определяет их место и роль в композиции стихотворного текста.

Статья С.А. Матяш «Строфический перенос в русской поэзии (Вопросы теории и истории)» отражает результаты основательного и трудоемкого исследования, основанного на материале русской по-

эзии от Тредиаковского до Бродского. В ней предлагается методика выявления строфических переносов, позволяющая развести понятия синтаксической незавершенности строфы и enjambement. Автор прослеживает историю строфических переносов в русской поэзии, предлагает их типологию, анализирует их структуру, по ряду параметров сопоставляя ее со структурой строчных переносов.

Работа В.С. Баевского, М.С. Новиковой и И.В. Романовой «Синтаксический перенос (enjambement) от Шекспира до Бродского. Онтологический аргумент и статистические модели» посвящена анализу соотношения различных типов enjambement в произведениях шести русских поэтов, а также Шекспира и Гёте. Статья вводит в научный оборот ценный статистический материал и содержит много интересных наблюдений. Например, сравнение показателей частоты употребления различных типов переноса у разных поэтов позволило авторам выделить некоторые общие черты поэтики Бродского и Цветаевой; а сопоставление данных по содержанию и распределению переносов в «Гамлете», «Фаусте» и в пастернаковских переводах этих произведений позволило выделить основные функции enjambement у Пастернака. В то же время избранные исследователями методика и терминология не бесспорны: так, не вполне очевидны принципы отбора материала; не проясняется позиция авторов по отношению к работам других ученых, посвященным проблемам определения, типологии и истории стихотворного переноса; вместо принятого в русском стиховедении и вошедшего в справочные издания термина double-rejet («двойной бросок»), обозначающего один из типов переноса, авторы предлагают термин rejet-contre-rejet, предпочтение которого не мотивируется. Однако представленные в работе результаты свидетельствуют о продуктивности избранного исследователями подхода к изучению стихотворного переноса как индивидуального стилистического приема, по-разному функционирующего в творчестве разных поэтов и даже в различных произведениях одного поэта.

Раздел «Семантика» составили пять статей, существенно различающихся по проблематике и по жанру.

О. Ронен («Семантический ореол трехстопного хорея с чередующимися дактилическими и мужскими окончаниями») в русле традиции, установленной работами Гаспарова, посвященными проблеме «метра и смысла», проследил историю формирования и развития двух основных «линий» семантического ореола 3-стопного хорея с перекрестным чередованием дактилических и мужских окончаний, восходящих, по мнению исследователя, к двум произведениям XIX в. — к песне Цыганова «Не шей ты мне, матушка…» и к стихотворению Козьмы Пруткова «Желание быть испанцем».

Предложенный И.А. Пильщиковым («Батюшков — Малерб — Рон-сар — Иоанн Секунд (эпизод из истории метрической семантики)»)

сопоставительный анализ претекстов стихотворения Батюшкова «Элизий» на уровне метрики, системы образов, особенностей развития лирического сюжета, жанровых признаков позволил исследователю выявить специфику жанрового новаторства Батюшкова, которое проявилось в выборе нехарактерного для претекстов стихотворного размера: «… 4-стопный хорей становится у Батюшкова средством трансформации элегического жанра, открывающим его для воздействия со стороны соседних жанров — в данном случае, анакреонтической лирики» (с. 259).

В статье С.Е. Ляпина и М.С. Ляпиной «»Вдруг» у Пушкина и Достоевского» предлагается сопоставительный анализ особенностей функционирования этого слова в произведениях некоторых русских писателей XIX в. Исследователи подсчитали частоту словоупотреблений «вдруг» у Пушкина, Достоевского, Тургенева и др., описали его соотношение с другими семантически близкими словами, контекстуальные особенности его употребления, а также его роль в формировании художественного мира произведения.

Исследование И.Н. Ивановой, составившее основу статьи «Распределение темпоральных маркеров в стихотворениях Б. Пастернака», представляет собой оригинальную попытку экспериментально доказать, что слова с «семантикой времени» (с. 277) занимают в стихе Б. Пастернака ритмически маркированные позиции и привлекают повышенное внимание читателя. Однако полученные автором результаты нельзя интерпретировать однозначно, поскольку неясно, насколько обнаруженное тяготение «темпоральных маркеров» к началу текста, строфы и строки специфично для стихотворной речи вообще или для стиха Пастернака, а насколько определяется объективными свойствами русского синтаксиса. Также вызывает сомнения корректность условий эксперимента по выявлению особенностей восприятия «темпоральных маркеров» в стихе и прозе, поскольку в качестве «прозы» испытуемым были предложены те же стихотворные тексты, но записанные без графического разбиения на строки. Тем не менее результаты эксперимента представляют безусловный интерес, поскольку наглядно демонстрируют значимость графической делимитации для зрительного восприятия стихотворной речи.

К жанру «анализа одного стихотворения» можно отнести статью В.П. Григорьева «О стихотворении Хлебникова «А я.» (начатки комментария)», в которой рассматриваются не только проблемы текстологии и датировки комментируемого произведения, но и особенности его фонической, ритмической, строфической, стилистической организации, структура хронотопа. Намечаются интертекстуальные связи с произведениями самого Хлебникова и других авторов. Выводы, сделанные на основе анализа, характеризуют художественную 180

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

систему Хлебникова в целом и ее взаимосвязанность с другими индивидуальными поэтическими системами.

Раздел «Сопоставительная метрика» составили пять работ, объединенных преимущественным интересом к европейскому стихосложению.

В статье В.П. Рогойши «На пересечении славянских традиций: стих белорусского поэта Янки Лучины» дается краткая характеристика индивидуальной поэтической системы этого автора, сформировавшейся под воздействием различных стихотворных культур.

Работа Е.В. Казарцева «Ритмические образцы немецкого 4-стоп-ного ямба в становлении и раннем развитии с привлечением аналогий русского стиха» в сборнике единственная посвящена преимущественно анализу ритмики не славянского стиха: данные по русскому 4-стопному ямбу, полученные автором совместно с М.А. Краснопе-ровой и опубликованные ранее в других работах, привлекаются лишь в качестве сопоставительного материала (с. 358-359).

Остальные работы из этого раздела посвящены проблеме соотношения метрической формы, используемой при стихотворном переводе иноязычного поэтического произведения, и структуры оригинала. Совместная статья М.В. Акимовой и С.Г. Болотова «Стих «Божественной комедии» и проблема его адекватной передачи на русском языке» посвящена детальному анализу ритмики 11-сложника Данте, результаты которого приводят исследователей к заключению, что этот размер следует признать силлабо-тоническим. На основе полученных статистических данных и наблюдений над ритмическими особенностями дантовского стиха предлагаются принципы, которые, по мнению авторов статьи, могли бы составить основу эквиметри-ческого перевода «Божественной комедии».

М. Топич и П. Буняк в статье «О судьбах асимметричного деся-тисложника сербской народной поэзии в польских переводах» рассматривают вопрос о метрической природе указанного стихотворного размера, а также анализируют метрические особенности польских переводов сербской народной поэзии, обусловленные сложным механизмом взаимодействия традиций польского народного и литературного стихосложения.

Д. Урбаньска, автор работы «Свободный стих и метрический стих в современной польской поэзии», на основе анализа стиховых особенностей польских переводов поэзии В. Гюго, Ш. Бодлера, П. Верлена выделяет ряд факторов, влияющих на выбор метра при поэтическом переводе.

Раздел «Традиции и проблемы современного стиха», включающий четыре статьи, открывается работой А.Н. Андреевой и Ю.Б. Ор-лицкого «Гетероморфный (неупорядоченный) стих в русской поэзии», посвященной описанию ряда явлений, получивших распространение

в стихе современных поэтов и, с точки зрения авторов, не поддающихся определению в терминах существующей типологии стиховых форм. В докладе 2004 г., составившем основу данной публикации, Ор-лицкий предложил ввести для квалификации подобных форм термин «гетероморфный стих»; авторы статьи различают «гетероморфность» на уровне метра («гетерометрию»), размера («гетеростопность»), каталектики («гетерокаталектика») и т.д. В работе представлены интереснейшие примеры «гетероморфности», встречающиеся в произведениях Елены Шварц, С. Стратановского, Г. Айги и др. Не все положения статьи представляются бесспорными: так, сомнения вызывает правомерность выделения на материале русской поэзии «гетероморфности внутри строки» (с. 388), т.е. сочетания в ней различных видов стоп. Однако в целом предложенное Андреевой и Орлицким разграничение понятий микрополиметрии и гетеромор-фности представляется обоснованным и продуктивным.

В исследовании В.В. Сонькина «Традиционный стих в контексте современной русской поэзии» дается краткая характеристика метрического репертуара современных поэтов, основанная на статистических данных, которые автор получил на материале 733 произведений, опубликованных на интернет-сайтах «Вавилон» и «Стихира». В результате анализа данных по употребительности различных классических и неклассических метров в стихотворениях, представленных на каждом из сайтов, Сонькин приходит к заключению о преобладании в современной поэзии силлабо-тоники, в первую очередь — ямба, а также о том, что для поэтов-профессионалов («Вавилон») и дилетантов («Стихира») характерны различные метрические предпочтения.

Стиховая структура произведений, относящихся к разным типам одного жанра, анализируется в статье С. Гардзонио «Стих русского массового бытового романса (на примере одной современной антологии)». Для каждой из жанровых разновидностей определяются метрические предпочтения, которые анализируются с точки зрения их обусловленности влиянием популярных претекстов, а также «фольклоризации» и «музицирования» (с. 398).

«»Чего в мой дремлющий || тогда не входит ум?»: стиховедческая заметка» И. Лилли представляет собой анализ интертекстуальных связей нескольких стихотворений XIX-XX вв., тематика которых, образность, лексика, рифма — так или иначе восходят к оде Г.Р. Державина «Евгению. Жизнь званская».

В статье М.А. Красноперовой «К основам компьютерной семантики ритмического текста», открывающей раздел «Точные методы», описывается разработанная автором методика «автоматического семантического анализа ритмики» (с. 416) с использованием компьютерных технологий, а также излагаются основные результаты применения этой методики на материале романа в стихах А.С. Пуш-

кина «Евгений Онегин» и поэм: «Демон» М.Ю. Лермонтова, «Несчастные» Н.А. Некрасова, «Возмездие» А.А. Блока и «Первое свидание» Андрея Белого.

В работе И.И. Нещеретова «Некоторые закономерности ритмики русского шестистопного ямба» опубликованы обширные статистические данные по ритмике этого стихотворного размера в русской поэзии XVIII-XX вв. Основной объем статьи составляют таблицы, содержащие результаты подсчетов «профиля ударности» ямбического шестистопника у более чем 400 русских поэтов. К сожалению, таблицы практически лишены комментария; представленные в них данные никак не интерпретируются и не сопоставляются с результатами подсчетов, произведенных ранее другими стиховедами. Тем не менее сам факт их введения в научный оборот важен для последующих исследований.

Внимание к широкому спектру научных проблем современного стиховедения, в том числе наиболее острых и сложных, обращение к малоизученному или вовсе не исследованному материалу, многообразие научных подходов — все эти особенности определяют несомненную ценность сборника статей «Славянский стих. VIII …» для современной науки о стихе и, шире, филологической науки — как лингвистики, так и литературоведения. Хотелось бы надеяться, что сложившаяся в рамках этой серии сборников традиция многоаспек-тности, научной актуальности и высокого научного уровня найдет продолжение и в последующих изданиях.

К.Ю. Тверьянович

Cведения об авторе: Тверьянович Ксения Юревна, канд. филол. наук, ст. преподаватель кафедры истории русской литературы филол. ф-та СПбГУ E-mail: ksutver@gmail.com


Предисловие
Однажды я спросил у старой няни
— Каким богам молились древние Славяне?
Легенды, древней Греции и Рима
Вошли в учебники, и мы знакомы с ними,
А вот о наших древних божествах
Я не читал нигде, ни в прозе, ни в стихах.
Ответила старушка няня
— Хочешь знать?
Могу тебе о них я рассказать.
Я знал, что няня выдумщик изрядный,
И обо всём рассказывает складно,
И слушая её приятный голос милый,
Воспринимаешь всё, как будто, так и было.
Я с интересом выслушал её рассказ
И расскажу теперь его для вас.
Легенда первая
Высший Бог славян – Вышень
Бог Вышень – для славян был ВЫСШИЙ Бог.
Из слов и мыслей первородных Вышень смог
В пространстве сотворить божественный эфир,
А из него и весь духовный мир.
Он высший разум, он правитель всех миров.
И Явь, и Правь, и Навь и Славь он взял под свой покров.
Его созданием была богов обитель.
Он ВЫСШИЙ Бог судья и повелитель.
Легенда вторая
Священная корова Земун
Славяне верили, что на заре времён,
Когда наш мир ещё был до конца не сотворён,
По вещему желанью Бога
Чтоб землю отделить от небосвода,
Создать божественный небесный мир
И между небом и землёй божественный эфир,
Всего живого на земле основу,
Он сотворил Земун – священную корову.
И в Ирии ( Раю славян)из вымени Земун
течёт молочная река,
И Млечный Путь из этого же создан молока.
Легенда третья
Явь, Правь, Навь и Славь
Давай с тобой сейчас поговорим,
Как древние славяне представляли этот мир.
ЯВЬ — это мир, в котором мы творим.
Реален этот мир. Он ощутим и зрим.
И от рождения до смерти в нём,
Мы делаем добро, грешим, болеем и живём.
По-разному живём мы в этом мире,
Одни творят стихи, внимая лире.
Других война на подвигизовёт.
Науку кто-то двигает вперёд,
Орлиным взором вглядываясь в даль.
Кто землю пашет, кто-то плавит сталь.
Но есть и те, кто жив за счёт других,
И ради славы, прелестей мирских
Готов предать, насиловать, убить,
Прервав наследства жизненную нить.
Все после смерти покидают ЯВЬ.
Их души оставляют тело.
И попадают в ПРАВЬ, иль в НАВЬ, иль в СЛАВЬ,
В зависимости от того, что в жизни сделал.
ПРАВЬ – мир потусторонний в мире света,
Где души умерших живут и ждут момента,
Чтоб возродиться в правнуках и внуках,
Их не терзают ни в огне не в муках.
И если в ЯВИ ты не натворил ужасных дел,
Был честен там, трудолюбив и смел,
Тогда твоя бессмертная душа
Вновь возродится в теле малыша.
Но если беззастенчиво грешил,
Неправедно на этом свете жил,
Тогда твоя душа найдёт покой
Переселяясь в мир совсем другой.
Коль не достоин жить среди людей,
Душа твоя поселится в зверей.
И никогда на протяженьи века
Тебе не стать обратно человеком.
НАВЬ – мир потусторонний тоже.
Там души тех, кто в ПРАВЬ попасть не может.

У тех, кто нелюбим был в мире за свои деяния.
Душа пребудет в сонном состоянии.
Но НАВЬ не вечное пристанище души,
И коль наследники так будут хороши,
Что смогут смыть грехи зарвавшегося предка,
Душа его вернется в ПРАВЬ
И вселится обратно в человека.
СЛАВЬ — мир потусторонний для людей готов,
Кто подвигами славен и известен.
Такие души наслаждаются покоем средь богов,
Во всём и навсегда с богами вместе.
Легенда четвёртая
Великий Бог Род и два его воплощения
Могучей мыслью своей Бог Вышень
Создал яйцо из золота, откуда вышел
Верховный Бог славян, великий Род,
Начало от которого весь сонм Богов берёт.
Тебе известно слово русское – «народ»?
Откуда корень свой оно берёт?
Так вот — главнейший Бог Славян – великий Род
Он высший Бог-отец, творец всего земного,
И нет, среди богов славян, главнее бога.
Ему подвластны все явления природы.
Он властвует всегда, в любое время года.
Могущественный Бог, Бог-солнце, Род.
В себе два основные воплощения несёт.
Так в жизни есть и быть, наверное, должно,
Что чёрное и белое в одном воплощено.
Всегда идёт борьба между добром и злом
И в наших мыслях, и в деянии любом.
Бог Род не воплотить в себе сии явления не мог,
И воплощения его, бог Белобог и Чернобог.
Бог Белобог владычествует в мире Яви.
Ему подвластны боги те, которые делами
Мирскими заняты и помогают людям,
О них немного позже говорить мы будем.
Бог Чернобог – владыка в мире Прави,
И на земле, и под землёй он тоже с нами.
Он смерть несёт, ведёт борьбу со старым,
Определяет за свершённые деянья кары.
Ему подвластны боги тёмных сил,
Которые в себе он воплотил.
Легенда пятая
Белобог и его воплощения
Коляда
Одно из них, младенец-солнце, Коляда.
На землю с ним приходят холода.
Проходит зимнее солнцестояние и вот
Год молодой меняет старый год.
На каляду справляют праздник – святки
И посвящают Коляде – колядки.
Мир и достаток в дом приносит Коляда.
Он был в большом почёте в те года.
Легенды говорят, что современный календарь
Не что иное, как Колядин дар.
Ярило
Любовь и поклонение дарили
Славяне, солнце–юноше, Яриле.
От равноденствия весеннего
До летнего солнцестоянья
Ему подвластны все земные состоянья.
Он тоже Бога–солнца ипостась,
Ему подвластны и любовь, и страсть.
Из солнечных лучей он мастерил умело
Любви и страсти золотые стрелы.
Он дарит людям радость и тепло,
Чтоб семя возродилось и цвело.
И люди, прославляя Бога имя,
Пшеницы всходы звали яровыми.
Купайло
Стихи и песни праславяне посвящали
Даждьбогу огненному — летнему Купайле.
Он солнце–муж, он Бога воплощенье,
При нём плоды, после весеннего цветенья,
Рождаются и набирают сок.
Он праздник жизни, урожая бог.
Сварог
Но главным воплощеньем Белобога ,
Любимцем праславянского народа,
Был бог Сварог – создатель и творитель.Народа древнего защитник и учитель.
Он для славян наставник был и друг,
Для земледельцев выковал он плуг,
Огонь дарил, чтобы людей согреть,
Железо плавить, обработать медь.
Секиру людям дал, чтоб воевать с врагами,
И знания дарил, чтобы сравнять с богами.
Он первый людям заповеди дал,
Семьи, в которых, славил идеал,
Учил согласию с природой и Родами,
Которые живут в соседстве с вами.
Учил Сварог — трудолюбивым быть,
И старость уважать и молодость ценить.
Учил добру, любви, но для защиты от врагов,
Чтоб каждый был собой пожертвовать готов.
Легенда шестая
Женское воплощение Рода
Богиня Лада
Любимицей славян была богиня Лада.
Что бы любовь найти, ей поклоняться надо.
Богиня юности, весны и плодородья злаков.
Наставница мужей и жён и покровитель браков.
Она, жена любимая всесильного Сворога,
Являлась женской половиной Солнца- Бога.
Для Лады символом любви и красоты
Была берёза белая и нежные цветы.
Ей посвящал стихи и песни пел народ,
И в дар ей приносил цветы и сладкий мёд.
Легенда седьмая
Богиня Макошь
Макошь — богиня судеб. Из волшебной пряжи
Она прядёт на небе судьбы наши.
Ей Доля и Недоля помогают,
На радость и печаль они распределяют
Как судьбы всех богов, так и простых людей.
В течении их бытной жизни всей.
Макошь и засуху и плодородие дАрит,
Народ ей покланяется и славит.
Я думаю, наверное, не зря
Ещё её зовут и Мать Земля.
Легенда восьмая
Леля и Лель
К Макоше обратилась Лада с горечью своей,
Что очень долго у неё с Сварогом нет детей.
Макоша посоветовала вот какую штуку
— Поймай в Священном озере Святую рыбу щуку.
Ты рыбу приготовь и съешь её быстрей
И вскорости родишь прекрасных двух детей.
Вот Лада так и сделала, своей желая доли,
А кости рыбины Святой все выбросила в поле.
Через какое-то количество недель
У Лады родились дочь Леля и сын Лель.
Вобрав в себя всю прелесть свежести и красоты,
Дочь Лады – Леля, нежная, как первые цветы,
Была богинею к которой в радости и в дни печали
Невинные сердца влюблённых
обращались.
Ей первая любовь, о суженом гаданья,
И первый поцелуй, и первое свиданье
Подвластны, и брала она под свой покров
Всех тех, кого настигла первая любовь.
Радела чтоб чувства не остыли,
Чтоб счастливы в семейной жизни были.
А также поклонялись люди ей
Когда хотели завести своих детей.
Лель, первый Лады сын, был бог любви и страсти.
Дарил он людям радости любви и счастье.
Из пальцев, говорят, он искры испускал,
И искорки любви и страсти в сердце разжигал.
Легенда девятая
Бог Велес
Случиться же такому совпаденью надо,
Что кости рыбы той святой, что в поле выбросила Лада,
Земун, священная корова, на рассвете
Паслась и вместе с сочною травою съела кости эти.
Легенда говорит, что так случилось,
Что через несколько недель корова отелилась.
И родилА , не мало и не много,
А Велеса прославленного Бога.
Родился Велес с телом человека и головой могучего быка.
И более прославленного бога земля ещё не ведала пока.
Бог Велес в сонме старших был богов,
Которые в руках держали весь земной покров.
Кто силою своей земле дыхание давал,
Кто древо жизни на земле взрастил и опекал.
Бог Велес мог заговорить и тьму, и свет, и тени,
И Боги праотцы и дети их склоняли перед ним колени.
И светлые дела, и тёмные начала
В одном лице его натура совмещала.
И, чтобы в мире у людей царил покой,
Он равновесие держал меж светом и потусторонней тьмой.
Среди славян в те времена ходило мнение,
Что ветры все у Велеса в беспрекословном подчинении,
И верили, настолько он могуч, что может управлять стадами туч.
А также было средь славян поверье,

Что покровительствует Велес земледелью,
Что покровитель он стадов, полей, лесов и рек,
И клал ему поклоны древний человек.
Легенда десятая
Перун
Он младший сын любви Богини – Лады и Сварога,
Великого прославленного Бога.
Легенды говорят, что в день, когда Перун рождался,
И мир богов, и нижний мир от молний сотрясался.
Он при рождении ещё в себя вобрал
Мощь грома и блестящей молнии накал.
Его отец закаливал в своём горниле,
И с возрастом никто с ним не равнялся в силе.
Он в юности похищен Скипер-зверем был.
Тот зверь его в темницу заточил
И погрузил Перуна в беспробудный сон,
Но братьями Сварожичами вскоре был спасён.
Во время сна он накопил ещё не мало сил,
В жестоком поединке Скипер-зверя победил,
И спас сестёр своих Марену, Живу, Лелю,
Которых зверь запрятал в подземелье.
У Дивии – луны Богини, Дыя – звёзд и неба Бога
Дочь Дива дивная росла – красавица и недотрога.
Морского чудища прогнав, он спас её и смог на ней жениться.
И Диву с этих пор прозвали Перуницей.
Перун всесильным и отважным Богом был
И подвигов не мало в жизни совершил,
Но главным делом для Перуна было –
От тёмных сил он защищал Светило.
Он в колеснице звёздной гордо разъезжал
И молниями всех врагов своих сражал.
Он в бой всегда вступал с открытым сердцем,
Его в народе величали Громовержцем.
Перуна праславяне звали в битвах помогать,
Когда на землю русскую вступала вражеская рать.
И красный плащ князья, как символ бога, одевали,
Когда в борьбу с коварным неприятелем вступали.
Легенда одиннадцатая
Чернобог
О Чернобоге много я рассказывать не буду.
Его и так молва преследует повсюду.
Он в образе Кащея, Лешего, Кикиморы, Яги,
Всех, кто для нас злодеи и враги.
Однако у него есть роль ещё другая.
Он от старья всех нас избавить помогает.
От старых, путь прошедших свой, людей.
От устаревших истин и идей,
Отжившего, ненужного нам хлама,
И в этом деле он всесильный самый.
Заключение
От бога Рода и божественной Земли
Другие Боги в жизнь людей вошли.
Их было много. Древние славяне
Пред ними всеми головы склоняли.
В их честь поставлено нимало идолов и капищ,
Не много их осталось, а в местах ристалищ,
Где древние решали, кто сильней,
Доспехов не жалея и коней,
Растёт ковыль, но люди не забыли,
Какими воинами предки наши были.
О множестве языческих богов,
Которым поклонялись древние славяне,
Написано не мало слов, и няне
Тебе о всех богах за раз не рассказать.
Попробуй сам найти и прочитать.
Я обращаюсь к Вам родители и дети.
Сегодня рассказав легенды эти,
Надеюсь Вас я заинтриговал
И импульс к знаниям богов славянских дал,
И если больше знать хотите – верьте,
Об остальных богах — найдёте в интернете.

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *