В не раз уже заштопанном халате
Из яркого цветного волокна
В больничной переполненной палате
Стоит старушка, плачет у окна.
Ее уже никто не утешает-
Все знают о причине этих слез.
Соседок по палате навещают,
А ей, лишь раз, сынок халат привез.
Про тапочки забыл, сказал с запинкой:
— Я завтра привезу… Потерпишь, мать?
— Конечно, потерплю. Я ж на перинке
И в шерстяных носках могу лежать.
Куда мне тут ходить? Простора мало.
Покушать санитарки принесут.
Меня болезнь настолько измотала,
Что мне б лишь полежать, да отдохнуть.
Вздохнул сынок, отвел глаза в сторонку:
— Тут… Понимаешь… Дело есть к тебе…
Все это очень путано и тонко…
Но ты не думай плохо обо мне!
Квартира у тебя стоит пустая
И мы с женой подумали о том,
Что ты то там, то тут… Одна… Больная…
Поправишься- к себе тебя возьмем.
И внуки будут рады, ты же знаешь,
Они души в тебе не чают, мать!
Все! Решено! Ты к нам переезжаешь!
Твою квартиру будем продавать!
Достал бумаги, молвил без сомненья:
-Я все продумал, мне доверься, мам…
Как только мы увидим улучшенья,
Отсюда сразу жить поедешь к нам.
Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная…
А внуки- ради них и стоит жить!
И подписала, не подозревая,
Как все на самом деле обстоит.
Проходят дни, проходят и недели…
Сынка все нет. И вряд ли он придет.
Старушку утешали и жалели…
Но кто же и чего тут не поймет?
А с каждым днем старушка все слабеет
И по ночам все чаще снится сон,
Как кашку по утрам сыночку греет,
Но плачет и не хочет кушать он.
И первые шаги сынка-малышки,
И слово, что сказал он в первый раз,
И первые царапины и шишки,
И детский сад, и школа- первый класс…
Врачи молчат, стараясь что есть силы
Хоть как-то ей страданья облегчить.
А родственники строго запретили
Старушке про диагноз сообщить.
Она не знает, что больница эта-
Не городской простой стационар,
Что шансов на поправку больше нету…
Но, для нее незнанье- не кошмар.
Табличка «Хоспис» на стене у входа
Ей ни о чем плохом не говорит.
На странные слова давно уж мода
И нужно ли кого за то винить?
Она не знает, что сынок исправно
Звонит врачам, в неделю раза два:
— Вы ж говорили- умирает… Странно,
Что до сих пор она еще жива.
Она жива. Она все ждет и верит,
Что сын придет, обнимет, объяснит…
Откроются сейчас палаты двери,
Она же все поймет и все простит…
С последних сил встает она с кровати
Держась за стенку, подойдет к окну.
Насколько ей еще терпенья хватит
Так верить безразличному сынку?
Она готова до конца стараться
И сил, что нет, она должна найти.
Вдруг он придет? Она должна дождаться!
Придет…Ну как он может не придти?
Стоит и плачет… Ждет от сына вести…
На небо лишь посмотрит невзначай
И теребит рукой нательный крестик-
Мол, подожди, Господь, не забирай…
БАБУШКА
Когда я буду бабушкой —
Годов через десяточек —
Причудницей, забавницей, —
Вихрь с головы до пяточек!

И внук — кудряш — Егорушка
Взревет: «Давай ружье!»
Я брошу лист и перышко —
Сокровище мое!

Мать всплачет: «Год три месяца,
А уж, гляди, как зол!»
А я скажу: «Пусть бесится!
Знать, в бабушку пошел!»

Егор, моя утробушка!
Егор, ребро от ребрышка!
Егорушка, Егорушка,
Егорий — свет — храбрец!
Когда я буду бабушкой —
Седой каргою с трубкою! —
И внучка, в полночь крадучись,
Шепнет, взметнувши юбками:

«Кого, скажите, бабушка,
Мне взять из семерых?» —
Я опрокину лавочку,
Я закружусь, как вихрь.
Мать: «Ни стыда, ни совести!
И в гроб пойдет пляша!»
А я — то: «На здоровьице!
Знать, в бабушку пошла!»

Кто ходок в пляске рыночной —
Тот лих и на перинушке, —
Маринушка, Маринушка,
Марина — синь-моря!

«А целовалась, бабушка,
Голубушка, со сколькими?»
— «Я дань платила песнями,
Я дань взымала кольцами.

Ни ночки даром проспанной:
Все в райском во саду!»
— «А как же, бабка, Господу
Предстанешь на суду?»

«Свистят скворцы в скворешнице,
Весна — то — глянь! — бела…
Скажу: — Родимый, — грешница!
Счастливая была!

Вы ж, ребрышко от ребрышка,
Маринушка с Егорушкой,
Моей землицы горсточку
Возьмите в узелок».

Марина Цветаева, 23 июля 1919 г.
Фотографии в альбоме «Весёлые старушки и старички …»


Когда-то я стану бабулькой,
Седой и корявой старушкой
В засаленном старом фартушке,
С привязанной к попе подушкой.
И, ползая неуверенно,
Себе помогая клюшкой…
Нет, нет, я совсем не уверена,
Я буду другой старушкой.
С зажатой в зубах сигареткой,
С блестящей сережкой в ухе
Я буду старой кокеткой
На зависть другим старухам.
Я буду внучке подружкой,
А внуку — партнершей в танце.
Я буду смотреть порнушку
И сочинять романсы.
Я расскажу своим внукам,
Пока это им не известно,
Что жизнь — занятная штука,
Что жить так интересно.
Я их научу смеяться
В голос, а не украдкой,
Я их научу держаться
За жизнь эту мертвой хваткой.
И как-то снежной зимою,
Свой коньячок попивая,
Устало глаза прикрою,
Скажу: «Неплохо жила я».
И сложатся в холмик камушки,
Травой зарастет пригорок…
Когда-то я стану бабушкой,
Но, думаю, очень нескоро…
Ирина Рыбакова(Серова)
Когда я стану бабушкою старенькой,
я волосы покрашу фиолетовым.
И выброшу из дома нафиг валенки…
А может, и оставлю их на лето.
Я заведу себе штук пять собак,
а может коз, на этаже, так, пятом.
И буду слушать, как сосед
меня за стенкою обкладывает матом.
Спать буду днём, пока все на работе,
а ночью, этих гадов сна лишая,
я лёгким ангелом в весьма тяжёлой плоти,
станцую вальс под музыку Раммштайна .
Да… не забыть, с балкона сбросить шарик,
наполненный водою с чёрной тушью,
Когда пойдёт какой-нибудь лошарик,
на просьбу мою жалкую старушью:
— Мол, посмотри, милок, я обронила…
(что именно — пока ещё не знаю).
Так, надо дверь уже сейчас бронировать…
Пока я помню и соображаю…
Я буду очень милою старушкою,

ну, может, чуть бандитского пошиба,
И закажу себе из бронзы клюшку я…
Эх, главное, чтоб память не отшибло…
Галина Нижник
Когда я стану старой девой —
Я навяжу крючком салфеток,
Я посажу в горшочек фикус,
Я заведу себе кота!
Котов я просто обожаю!!!
Я из-за них вяжу салфетки,
Какой-то фикус поливаю
И в девы старые стремлюсь…
Увы, мечтам моим не сбыться:
Мой муж совсем не любит кошек,
Котов же просто ненавидит,
И девой, кстати, мне не быть…
Влада Зизак
Когда я стану старой теткой
И стервой злой, наверняка,
В кошмарных спущенных колготках,
К тому же чокнутой слегка,
Когда ходить я буду с палкой,
Чесать свой крючковатый нос,
Со старой выцветшей мочалкой
На голове вместо волос,
Ко мне негаданно нагрянет,
по злой иронии судьбы,
Мой долгожданный принц – засранец,
Мой гений чистой красоты.
Лишь глянет на меня вполглаза —
и пропадет любовный пыл…
Ему прошамкаю – Зараза!
Подонок! Где ты раньше был? …
И он, кладя в стаканчик челюсть,
Вздохнет, иль пукнет… иль икнет,
Промямлит тихо – Моя прелесть!
И к ножкам, как кулек падет.
Я шел к тебе – терпя мученья,
Я тупо подвиги свершал,
Копил я злато и каменья
И крохи знаний собирал.
И вот теперь тебя достоин!
Теперь, прЫнцесса, все твое!…
Ах старый, лысый, глупый воин!
И что нам делать, е-мое??…
У этой маленькой страшилки
Мораль мы все-таки найдем-
Пока вы можете – любите! …
А прЫнцев после подождем!!!!
Инесса Белобородько
КАК-ТО ВНУЧЕК У БАБУШКИ СПРОСИЛ…
Как-то внучек у бабушки спросил :
«-Скажи, бабуля, кто такой любовник?»
И та, с улыбкой веки опустив,
Произнесла задумчиво и томно:
«Любовник» — чуть откинулась назад,
«Любовник» — обняла себя за плечи,
«Любовник» — к шкафу устремила взгляд,
«Любовник» — вдруг лишилась дара речи…
На полусогнутых ногах привстав,
Рванула дверцу шкафа обреченно
И, вдруг, к ее ногам скелет упал.
«Любовник» — догадался внук смышленый.
автор неизвестен
Ах, бросьте, бабоньки, твердить о возрасте,
мол, скоро тридцать, сорок, пятьдесят,
мол, одолели тяготы и хворости,
и муж храпит, и отпрыски грубят.
Ах, бросьте, бабоньки, грустить у зеркала,
разглаживать морщинки возле глаз.
Врут зеркала, что красота померкла,
врут зеркала, что молодость ушла.
Ах, бросьте о диетах, голодании
или о том, что лезет лишний вес…
Зачем себе придумывать страдания?!
Прекрасна жизнь и с весом да и-без…
А сделайте-ка лучше взгляд уверенным
и на лицо — неброский макияж,
вильнув бедром и постучав по «дереву»,
сходите для начала на… массаж .
Вы симпатичны, секси, привлекательны,
вы лапушка и фея и заря..
Совет: себя любите обязательно!
И жизнь свою не проживайте зря!
Клавдия Васильевна Сергачева.
Годы идут, годы движутся,
Челюсть вставлена, трудно дышится.
Гляну в зеркальце — одна кручина,
Шея в складках, лицо в морщинах.
Туфли куплю, в журнале копия,
Носить не могу — плоскостопие,
Вдаль не вижу, вблизи как безрукая,
Не то дальнозоркая, не то близорукая.
И слух стал немного ниже,
Пошлют подальше, иду поближе.
Нам Пушкин пел очень упорно:
Любви все возрасты покорны,
Мол, и в старости на любовь есть сила.
Но я вам скажу, не тут-то было!
Хочу кокетничать, глазки в пол,
А лезу в сумочку, где валидол.

К мужчине в объятья хочется броситься —
Да мешают очки на переносице.
А память стала низкого качества —
Зачем легла к нему, забыла начисто.
Одно утешение со мной повсюду:
Я хуже, чем была, но лучше, чем буду!
Лариса Рубальская
Как-то муж домой вернулся,
Огляделся, ужаснулся…
Пыль, немытая посуда,
Грязь валяется повсюду,
Шифоньер совсем пустой,
Вещи грязные горой,
В холодильнике ни крошки
И ушла из дома кошка…
Обыск был или налёт?
Мужа в ужасе трясёт!
Месяц был в командировке —
Тут такие рокировки!
Может быть, была война?
Где любимая жена?
Муж, от страха чуть дыша,
В зал заходит не спеша…
А жена сидит у стенки
С ноутбуком на коленках
— Ты забыл чего-то, милый?
Что ж вернулся с полпути?
Я решила на минутку
В «Одноклассники» зайти!!!

Когда я стану старенькой,
Сухонькой и маленькой,
Накину полушалочек
И обую валенки.
И с соседской бабушкой
Сяду на скамеечке.
Будем разговаривать,
Пощелкивая семечки.
Весеннюю погоду
Мы пообсуждаем
И соседа — пьяницу
Немного поругаем.
Охая, посетуем
На выросшие цены
И покритикуем
Жизни перемены.
Внука вдруг увижу я —
Из школы он шагает.
Взмахивая сумкой,
Местных птиц пугает.
Расспрошу я внука
Про школу — как и что.
Взяв его за руку,
Отряхну пальто.
Бабушке — подружке
Придется сообщить,
Что идти мне нужно —
Пора семью кормить.
Внук к двери помчится —
Домой пойдем мы вместе.
Я знаю, так случится…
Лет эдак через двести.

Ходит наша бабушка, палочкой стуча,
Говорю я бабушке: «Позову врача!,
От его лекарства станешь ты здорова,
Будет чуть-чуть горько, что же тут такого?

Ты потерпишь чуточку, а уедет врач,
Мы с тобою, бабушка, поиграем в мяч.
Будем бегать, бабушка, прыгать высоко,
Видишь, как я прыгаю, это так легко».

Улыбнулась бабушка: «Что мне доктора,
Я не заболела, просто я стара,
Просто очень старая, волосы седые
Где-то потеряла я годы молодые.

Где-то за огромными, за лесами темными
За горой высокой, за рекой глубокой.
Как туда пробраться, людям неизвестно».
Говорю я бабушке: «Вспомни это место!

Я туда поеду, поплыву, пойду,
Годы молодые я твои найду!

Я шел по широкому полю, один.

И вдруг мне почудились легкие, осторожные шаги за моей спиною… Кто-то шел по моему следу.

Я оглянулся — и увидал маленькую, сгорбленную старушку, всю закутанную в серые лохмотья. Лицо старушки одно виднелось из-под них: желтое, морщинистое, востроносое, беззубое лицо.

Я подошел к ней… Она остановилась.

— Кто ты? Чего тебе нужно? Ты нищая? Ждешь милостыни?

Старушка не отвечала. Я наклонился к ней и заметил, что оба глаза у ней были застланы полупрозрачной, беловатой перепонкой, или плевой, какая бывает у иных птиц: они защищают ею свои глаза от слишком яркого света.

Но у старушки та плева не двигалась и не открывала зениц… из чего я заключил, что она слепая.

— Хочешь милостыни? — повторил я свой вопрос. — Зачем ты идешь за мною? — Но старушка по-прежнему не отвечала, а только съежилась чуть-чуть.

Я отвернулся от нее и пошел своей дорогой.

И вот опять слышу я за собою те же легкие, мерные, словно крадущиеся шаги.

«Опять эта женщина! — подумалось мне. — Что она ко мне пристала? — Но я тут же мысленно прибавил: — Вероятно, она сослепу сбилась с дороги, идет теперь по слуху за моими шагами, чтобы вместе со мною выйти в жилое место. Да, да; это так».

Но странное беспокойство понемногу овладело моими мыслями: мне начало казаться, что старушка не идет только за мною, но что она направляет меня, что она меня толкает то направо, то налево, и что я невольно повинуюсь ей.

128

«Ах! — думаю я… — эта старуха — моя судьба. Та судьба, от которой не уйти человеку!»

«Не уйти! не уйти! Что за сумасшествие?.. Надо попытаться». И я бросаюсь в сторону, по другому направлению.

Я иду проворно… Но легкие шаги по-прежнему шелестят за мною, близко, близко… И впереди опять темнеет яма.

Я опять поворачиваю в другую сторону… И опять тот же шелест сзади и то же грозное пятно впереди.

И куда я ни мечусь, как заяц на угонках… всё то же, то же!

«Стой! — думаю я. — Обману ж я ее! Не пойду я никуда!» — и я мгновенно сажусь на землю.

Старуха стоит позади, в двух шагах от меня. Я ее не слышу, но я чувствую, что она тут.

И вдруг я вижу: то пятно, что чернело вдали, плывет, ползет само ко мне!

Боже! Я оглядываюсь назад… Старуха смотрит прямо на меня — и беззубый рот скривлен усмешкой…

— Не уйдешь!

Рубрики: Сонник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *